— Всё беру! — обрадовала продавщицу, сваливая на прилавок якобы перемеренное неглиже. — И ещё вон тот корсет и то чудесное розовое боа. И саше, пожалуйста, заверните. Эти подушечки так приятно пахнут. И… и… — заскользила взглядом по магазину.
Так и не придумав, на что ещё можно было бы спустить деньги мужа, решила, что на сегодня с него и с меня довольно. Конечно, я бы могла заглянуть в «Ле Кристаль» и прикупить себе ещё какой-нибудь бриллиант (если уж доводить герцога до сердечного приступа, то не мелочась), но раз уж пообещала своим надзирателям ресторан, следовало держать слово.
До «Оршери» было рукой подать, но выступление Грейстока на пару с Купером надолго отбило у меня охоту посещать этот ресторан. Поэтому выбрала другое, не менее фешенебельное заведение, попросив О и К не скромничать и ни в чём себе не отказывать — начальство платит.
— Думаете, я не вижу, как вы со мной страдаете, — покровительственно улыбнулась своим спутникам, когда мы заняли столик на летней террасе с видом на Граэрру — реку, серой жилой прорезавшую Инвернейл, и на мост Вильгельма III — одну из столичных достопримечательностей.
Видны были лишь каменные перила, в которые вплетались ажурные узоры стали, основание же моста было сделано из прочного стекла, покрытого особыми чарами, из-за чего то было полностью прозрачным. Создавалось впечатление, будто идёшь по воздуху или паришь в летящем экипаже.
— Ваша светлость, это наша работа, — тактично заметил Кэрролл.
А Одли ему с готовностью поддакнул:
— И мы с радостью вас охраняем.
Ну да, ну да.
— В общем, заказывайте. Всё, что душа пожелает. Представляю, как вы проголодались.
Я себя голодной не чувствовала, но всё же поела, памятуя, что после обеда меня ждут тренировки, а на ужин запланированы пересоленный бульон и зелень. Салаты, конечно, полезны, но ими особо не наешься. А для очередной битвы с Кристофером понадобятся силы.
Остаток дня пролетел незаметно. До шести я занималась с Джокером, после чего ненадолго заглянула в конюшни, чтобы проведать других своих «воспитанников». Извинилась перед Кармой — моей личной караковой кобылкой, которой в последнее время совсем не уделяла внимания. Карма честно старалась на меня обидеться, но несколько кусочков сахара помогли ей сменить гнев на милость и заметно подняли настроение. А на обещание:
— Завтра поедем кататься, — она ответила радостным согласием, выразившемся в громком ржании. — Ну тогда до завтра, моя хорошая, — погладила свою любимицу и отправилась приводить себя в порядок.
Экипаж Грейстока подъехал к дому, когда я уже заканчивала заплетать ещё влажные после купания волосы в косу. Выглянув в окно и заметив, что его светлость явно не в духе (иначе бы не рычал на бедолагу кучера), мстительно улыбнулась и пошла вниз встречать мужа.