— Доброе утро, ваше величество, — странно обращаться к нему по титулу после совместной ночи. Как по мне, совместный сон куда более интимен, чем физическая близость. Но я жду, когда Риман предложит обращаться к нему по имени.
— Шелли, составите мне компанию за завтраком?
Риман тонко намекает, что пора его выпустить? Поднимаясь, я непроизвольно морщусь. Всё тело затекло, а платье только добавило неудобств, особенно перекрутившийся рукав.
В ванной наскоро смыв сонливость, я приглаживаю волосы, восстанавливая подобие причёски, в зеркале отражается уже не чучело, а просто не слишком опрятная особа. Но на глаза посторонним лучше не показываться, пока полноценно не причешусь. Хотелось бы принять душ и переодеться, но я не уверена, что найдётся сменная одежда.
Пока я плещусь, лакеи накрывают на стол.
Риман мог бы начать без меня, но он терпеливо ждёт. Хм, а когда он успел привести себя в порядок? Не нужно даже приглядываться, чтобы заметить, что я слегка помята, но про Римана нельзя сказать ничего подобного. Бодрый, свежий, готовый к новым свершениям.
Я подхожу, и Риман галантно отодвигает для меня стул.
— Как себя чувствует ваша мама? — в спальне появилась расписная ширма, скрывшая кровать от взглядов.
— Без изменений. Учитель говорит, что через несколько дней мама будет в полном порядке.
— Рада это слышать.
— Шелли, мне неудобно просить после всего, что вы для меня уже сделали.
Хм?
Я невежливо перебиваю:
— Ваше величество, как насчёт того, чтобы обойтись без подсчётов? Я убеждена, что между настоящими друзьями бухгалтерии, кто сколько для кого сделал, не место. Я бы хотела быть вашим другом.
Улыбка на лице Римана гаснет.
— Только другом? — хрипло переспрашивает он.
— Почему же «только»? Остальное зависит от вас, ваше величество.
Риман качает головой:
— Нет…
— М?
— Не от меня, Шелли, а от нас.
— Вы правы, ваше величество, — хмыкаю я.
Я догадываюсь, что имел в виду Риман. Любые отношения: романтические, дружеские, семейные — строят оба, иначе получается неустойчивая болезненная конструкция, такая, как, например, безответная любовь. Но я убеждена, что именно Риман должен сделать первый шаг навстречу. Неужели его не царапает, когда я обращаюсь к нему по титулу? Самовольно обращаться к королю по имени — преступление.
— Шелли…
— О чём вы хотели меня попросить, ваше величество?
— Побудьте с моей мамой? Я приставил доверенную охрану, но мне будет спокойнее, если я буду знать, что вы здесь.
— Ваше величество, я же обещала.