— Вы для этого пожар устроили? Чтобы руны пропали?
— Угу, — довольно ухмыльнулся Мелконог. — Руны на бревенчатой стене — это скверная затея. Эти ублюдки так перепугались, что даже на меня не кидались. Набрали всякую шантрапу, драться никто не рвался. Забились по углам, пока я искал топор и соль. Стояли под стенами с копьями и мечами, но не лезли. Если бы не темный, я бы с ними сам за все поквитался. А так пришлось их оставить ксирсам. И это… За темного благодарю. Выручил ты меня. Хороший у тебя навык. Полезное дело, когда вот так, на ровном месте, скрываться получается. Двигаться под пологом не можешь, да?
— О своих навыках здесь говорить не принято, — уклончиво ответил я.
— А где принято? В краях, откуда тебя к нам занесло?
Не став отвечать на вопрос, в котором ощущался непонятный подтекст, я перевел разговор на другую тему:
— Допустим, от шахт мы успеем уйти далеко. Но где гарантия, что дальше не нарвемся на что-нибудь похуже? Уважаемый Гурро, сами подумайте, раз на карте белое пятно, получается, эти люди сюда не ходили. Или карта неполная. Но я не вижу смысла такую делать, так что вряд ли. Это ведь добытчики, им здесь все интересно, они должны искать брошенные шахты и всякие другие места, где есть разные ценности. Почему именно здесь не искали? А может, наоборот, искали, но нашли такое, что искать дальше перехотели? Опасно идти неизвестно куда.
— А ты куда шел, пока меня не встретил?
— К Удавке. Мы думали пройти по ней на плоту.
Мелконог махнул рукой вправо:
— Ты про ту Удавку, по которой можно спуститься до Черноводки? Да, места там не самые плохие. Но только мы там сами придем к шайке. Они там плотно все держат, чужаку на его земле ловить нечего.
— Что за шайка? Император боли?
— Он навоза кусок, а не император. Но если тебе так нравится, можешь его хоть самим ПОРЯДКОМ называть. Этот ушлепок там и правда порядок поддерживает. Только дело в том, что нам в его порядке нет места. Как тебе тот парень со скелетом? Сильно понравился?
— Не сильно, — ответил я. — Если бы он мне понравился, я бы его не убивал.
— А там таких парней дюжина, если не больше. Тем и держатся. Один темный — это как отряд, который никогда не спит и которого все боятся. Многие твари Чащобы даже близко не подойдут, если почуют темного. И тот, которого всякие молокососы зовут императором боли, главный из них. Он, конечно, редкий ублюдок, но ублюдок сильный. Нам там делать нечего. А все остальные места еще похуже. Мы слишком далеко на север забрались.
Я покачал головой:
— Необязательно похуже. Мы ведь как-то смогли добраться до шахты от Черноводки. И шли по суше, а не по реке. Эта река обозначена подробно, места там явно не такие опасные. Да и нет смысла до ее устья добираться, потому что оно выше фактории. Мы бы могли идти рядом с берегами, чтобы не попадаться. Хотя вы, конечно, знаете лучше. Раз нельзя, значит, нельзя.