– По моему мнению, Гудвин, – вмешался районный прокурор, – описанный вариант чрезвычайно важен. Осуществить его необходимо.
– Ну, парни, – патетически произнес я, – у вас не нервы, а канаты. – Я обвел их глазами. – В прошлый вторник, шесть дней назад, я сидел на скамье в этом самом здании с браслетами на руках. Возможно, вы помните и о том, как Вульфа отконвоировали на Леонард-стрит, руководствуясь ордером на арест, и вам известно его к этому отношение. Желая устроить сцену, он объявил меня своим клиентом, и я обрадовался. Исключительно для него я раскопал Сару Джеффи – и вот результат. Выйдя из равновесия, я совершил ошибку: напросился работать с вами. Просто я думал, что, действуя таким образом, буду больше занят, и где мы теперь? Вульф огрызается сейчас, как щенок, вы чертовски хорошо осведомлены об этом, и все же имеете наглость просить меня уладить с ним некое дело, поскольку боитесь, что вам он откажет. Я тоже так думаю, но, по-моему, он откажет и мне. Выбирайте: вы предпочитаете услышать отказ сами или за ним должен отправиться я?
– Мы предпочитаем, чтобы он согласился, – заметил Скиннер.
– Я тоже, но не думаю, что нам такое светит. Значит, хотите, чтобы я попытался?
– Конечно.
– Когда?
– Как можно быстрее. Мы соберем их всех за тридцать минут.
Я посмотрел на часы. Было без десяти девять. Я успевал захватить его прежде, чем он поднимется в оранжерею.
– Откуда можно позвонить?
Скиннер указал на один из пяти аппаратов, стоявших на письменном столе. Я набрал номер и вскоре мне ответили.
– Это Арчи. Вы уже позавтракали?
– Да. – Теперь голос Вульфа звучал менее раздраженно. Я так хорошо изучил тысячи его оттенков и интонаций, что одно «да» сказало мне о многом. Он добавил: – Фриц говорит, что ты заходил сюда.
– Правда. Нужно было прополоскаться. Я звоню вам по поручению граждан штата Нью-Йорк.
– Ого!
– Как представитель внушительного собрания, состоящего из комиссара полиции, двух его заместителей, районного прокурора, набора инспекторов и их заместителей, не говоря уже о сержанте Перли Стеббинсе. Я нахожусь в личном кабинете комиссара. Вы там были. После проведенных здесь дней и ночей моя дружба с ними окрепла и… Я верно произношу слова?
Он хмыкнул.
– Почти.
– Хорошо. Меня глубоко уважает все заведение, начиная от комиссара и заканчивая лейтенантом Роуклифом, который, однако, держится на расстоянии. Желая продемонстрировать свое положительное отношение ко мне, они облекли меня почетной миссией: имея к вам просьбу, позволили мне передать ее. Сейчас все они так нежно на меня смотрят, просто плакать хочется. Жаль, что вы их не видите!