– Долго будешь тянуть?
– Все-все. А суть такова. Мы зашли в тупик и мечтаем попробовать иной метод… Например, снова разыграть четверговую встречу в вашем кабинете с теми же действующими лицами и записать ее на магнитофон. Мы привезем весь состав, за исключением Сары Джеффи, и магнитофон; вам останется только впустить нас и исполнить свою роль. Я объяснил своим коллегам, оказавшим мне любезность, позволив позвонить самому, что вы непременно пошлете нас ко всем чертям, а поскольку ничто не дает вам большего удовлетворения, чем демонстрация моих ошибок, вы имеете великолепную возможность сыграть со мной такую шутку. Все, что от вас требуется…
– Арчи.
– Да, сэр.
– Когда ты планируешь начинать?
– Сегодня. Как можно быстрее: вы, конечно, не спуститесь из оранжереи до одиннадцати…
– Хорошо. – Он совсем не сердился. – Я в присутствии свидетелей назвал тебя своим клиентом, а отказывать клиентам в разумных просьбах не в моих правилах. Твою я считаю разумной и потому соглашаюсь ее удовлетворить.
Такого поворота я совсем не ожидал, но реакция моего шефа была не удивительной, скорее, подозрительной. Благородное стремление высмеять своего клиента, особенно меня, в данном случае отпадало. Им двигало что-то другое, но что?
Он продолжал:
– Конечно, одиннадцать часов слишком рано: у меня дела. А двенадцать подойдет?
– Да, сэр, прекрасно. Я скоро приеду и все приготовлю: кресла и остальное.
– Нет. – Голос его звучал торжественно. – Ты исключаешься. Мы с Фрицем управимся. Твои коллеги-полицейские нуждаются в тебе гораздо больше. Подъезжай к двенадцати. – Он повесил трубку.
Я тоже нажал на рычаг и повернулся к своей аудитории.
– Мистер Вульф согласен, он ждет нас в полдень.
Однако я не добавил, что там готовится настоящее представление, но отнюдь не для нас и не для исполнителей.
Не знаю, кому принадлежала мысль ехать в полном составе после сбора в десятом полицейском участке, но кавалькада получилась внушительная: два лимузина – Скиннера и Бауэна – и четыре полицейских седана.
Я сидел в лимузине Скиннера: по моему совету он возглавлял процессию. Я думал, что, переступив порог первым, сразу сменю роль и стану хозяином, но вышло по-другому. Впустил нас не Фриц, а Саул Пензер, поприветствовавший меня как одного из гостей и предложивший отдать ему шляпу. Он мог, как обычно, и подшутить надо мной, но не в присутствии полицейского комиссара. Тут чувствовалась инициатива Вульфа. Поэтому я произнес: «Спасибо, сынок», и вручил ему шляпу, а он ответил: «Не стоит, господин офицер».
Вульф и Фриц, очевидно, с помощью Саула справились достаточно успешно. Кресла стояли на тех же местах, что и в начале заседания в четверг, портативный бар тоже был подготовлен. Обстановку несколько нарушили Перли и еще один полицейский, притащившие магнитофон. Но установили его тщательно и аккуратно. Поскольку меня рассматривали здесь как гостя, я решил, что, действуя в компании Вульфа, всего лишь проявлю вежливость, и потому, пройдя к своему письменному столу, сел там, где обязан был сидеть по сценарию. Все остальные расположились на своих местах без единой инструкции.