А что мы видим со стороны экономики?
Мы видим, как технический прогресс смещает центры тяжести со старых видов деятельности к новым, более сложным. От охоты и собирательства мы пришли к сельскому хозяйству… Потом центр тяжести сместился от сельского хозяйства к промышленности, иными словами в экономике основная стоимость стала создаваться не в аграрном секторе, а в индустрии, сельское же хозяйство в современной экономике занимает менее 4 % экономики… И вот теперь от индустрии мы уходим к информационным технологиям, там отныне будет создаваться основная стоимость. Причем, когда старый вид деятельности сдвигается куда-то на периферию, им начинает заниматься всё меньше людей – и это тоже известная нам закономерность.
Много ли людей нынче занимаются охотой и собирательством? Да ничтожное число и то только ради развлечения.
Сельским хозяйством в развитых странах сегодня занимаются от 2 до 4 % населения, и этого хватает, чтобы прокормить всех. Пока ещё фермеры жизненно необходимы цивилизации, несмотря на свою малочисленность. Но в будущем, возможно, ведение сельского хозяйства исчезнет как необходимость и останется как развлечение. Почему бы, в самом деле, не выращивать пищевую биомассу на фабриках? Это если изменённому человеку-киборгу будущего вообще нужна будет биомасса, – может, он из розетки станет заряжаться?
Впрочем, так далеко мы заглядывать не будем. Попробуем прозреть грядущее хотя бы до конца нынешнего века, чтобы понять, как станут жить наши дети и внуки. Но прежде, чем вперить глаза в будущее, вопрём их в прошлое и в день сегодняшний, ибо из прошлого растёт будущее, пробиваясь через сегодняшний день.
К сожалению, эти переходы от одного типа хозяйствования к другому не давались человечеству даром. При переходе от первобытного образа жизни к сельскохозяйственным технологиям вымерло от голода до 90 % населения планеты, пока люди сообразили, что есть другие способы добычи пищевой энергии – аграрные. И это историки назвали Неолитической революцией. Она изменила технологии и, соответственно, психологию человечества.
Переход от аграрности к промышленной цивилизации был, конечно, уже менее катастрофическим, но и он сопровождался чередой кровавых революций и гражданских войн. И также мощнейшим переломом в сознании! Переток людей с диковатыми традиционными ценностями, практически с первобытным мышлением, из деревни в совершенно иные условия существования – в города, где всё непривычно, где другой темпоритм жизни, где ценности совершенно другие, более толерантные – сопровождался грандиозными мировоззренческими катастрофами, ломалась старая система координат, трещали по швам деревенские нравы и обычаи, лопалась мировоззренческая картина, менялись представления о добре и зле, о том, что такое хорошо и что такое плохо… Деревенское сознание всегда воспринимало и воспринимает город как нечто непривычно-пугающее, аморальное, некультурное, растленное. Так тысячи лет назад реагировало сознание деревенского дикаря, впервые пришедшего в Вавилон с его чудовищным разнообразием всего и свободой нравов. Так оно реагировало и в эпоху Промышленной революции. Культура яростно противостояла цивилизации, любя город за технические достижения и ненавидя за непривычно свободное поведение.