Даже мистер Рид, которого я считала худшим бедствием человечества, стал мне более симпатичен. Возможно, это не столько из-за его поведения, сколько из-за того, что я узнала его лучше. Его хамство не всегда можно было расценивать как грубость, как я делала это в начале, и с того дня, когда я высказала ему претензии насчет всех его ошибок, он тоже начал проявлять определенную степень вежливости.
Моя улыбка заразила дядю Альфреда, уголки рта которого тоже поползли вверх.
– Твоя мама ругалась, и, хотя я поначалу был шокирован, что ты уезжаешь, она больше беспокоилась о том, что ты отказываешься надеть красное платье, – рассказал дядя, и я засмеялась. Это было очень похоже на мою мать.
Я стала серьезнее, посмотрела на дядю Альфреда и вздохнула.
– Я действительно не хочу тебя обидеть, – сказала я, и дядя Альфред откинулся на сиреневые подушки.
– Ах, не беспокойся, Ани, – произнес он, махнув рукой. – Теперь я понимаю, – после этого его взгляд стал темным, как ночь. – Но, если этот библиотекарь хоть как-то… – вдруг начал он ругаться, и я прервала его прежде, чем он смог выплеснуть свой гнев.
– Дядя, даже если я сама поначалу сомневалась, я могу тебя заверить, что мистер Рид порядочный мужчина, – объяснила я и не смогла поверить в то, что сказала что-то подобное.
Но это было так. Хотя бы потому, что сегодня он спас меня от поистине злополучного несчастья и при этом не высмеял меня.
Дядя Альфред громко фыркнул, положил ногу на ногу, но сразу опустил ее и встал.
– Как скажешь, дитя, – проворчал он, словно отказываясь верить моим словам. – Но если что-то произойдет, обратись ко мне!
– Конечно, дядя, – заверила его я, чтобы он успокоился. И, потирая бороду, он вышел из комнаты.
Мама и тетя Лиллиан вернулись сразу после ужина, чтобы быстро переодеться и посетить чтения в двух улицах от дома. Когда они пришли, я уже была в своей комнате, но мама не стала подниматься, чтобы взглянуть на меня. Тетя Лиллиан сказала, что она оскорблена и обижена, и, вероятно, еще какое-то время будет предаваться этому чувству. Я только покачала головой и была рада, что не столкнулась с ней сегодня.
Приготовившись ко сну и расслабленно листая тексты о еврейской вере, я мысленно прокручивала в голове завтрашний день.
Завтра среда, а значит, после обеда мистер Рид исчезнет, а меня на обед пригласил мистер Бойль. От испуга рукописи выпали из рук и соскользнули с одеяла на пол.
Я совершенно об этом забыла. Мистер Бойль в воскресенье бесчисленное количество раз извинялся, что, к сожалению, у него будет мало времени на этой неделе, но что он, безусловно, хотел бы пригласить меня отобедать. Я очень ждала этой встречи и размышляла, о чем нам стоит поговорить.