— Сестра Джули.
Это был не вопрос, а утверждение, но Кэти все-таки кивнула. Роуз Бейкер распахнула дверь:
— Входите, пожалуйста.
Мы вошли вслед за ней в гостиную и встали как вкопанные, не веря своим глазам.
Там была принцесса Диана. Везде. Целая комната, наполненная, насыщенная, пронизанная ею. Преимущественно фотографии, конечно. Но, кроме них, еще и чайные сервизы, сувенирные тарелки, вышитые подушки, абажуры, статуэтки, книги, наперстки, стаканы, зубные щетки (Господи!), ночники, солонки, перечницы… Все, что угодно! Только теперь я понял, что песня Элтона Джона была не первоначальной классической версией, а более поздней, написанной специально по случаю трагической кончины леди Ди, «нашей Английской Розы». Я где-то читал, что диск с этой песней стал самым популярным бестселлером за всю историю звукозаписи. Это говорило о многом. Не уверен, правда, что хотел бы знать, о чем именно.
— Вы помните день, когда погибла принцесса Диана? — спросила Роуз Бейкер.
Я взглянул на Кэти. Кэти взглянула на меня. Мы оба кивнули.
— Вы помните, как весь мир плакал?
Она пристально смотрела на нас. Мы кивнули снова.
— Но для большинства людей это горе, этот траур были просто развлечением. Они погоревали только несколько дней. Ну, может быть, неделю или две. А потом, — миссис Бейкер щелкнула пальцами, как фокусник, еще сильнее вытаращив свои глаза-блюдца, — все закончилось! Как будто ее никогда и не было на свете!
Она посмотрела на нас, словно ждала сочувственных возгласов. Я же изо всех сил сдерживался, чтобы не прыснуть со смеху.
— Но для некоторых из нас Диана, принцесса Уэльская, — это ангел, истинный ангел! Она была слишком хороша для этого мира. Мы никогда не забудем ее и сохраним светильник ее памяти зажженным навеки!
Роуз Бейкер промокнула глаза платком. Я чуть не ляпнул что-то, но, стиснув зубы, сдержался.
— Присаживайтесь, — сказала она. — Хотите чаю?
Мы с Кэти вежливо отказались.
— Может быть, печенья?
Роуз принесла тарелку с печеньем в форме — о боже! — профиля Дианы. Мы покачали головой, не имея особого желания грызть мертвую принцессу. Я поспешил перейти к делу.
— Миссис Бейкер, вы помните Джули, сестру Кэти?
— Да, конечно. — Она поставила тарелку на стол. — Я помню всех своих девочек. Мой муж Фрэнк — он преподавал здесь английский — скончался в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. У нас не было детей. И вся моя семья давно в могиле. Это студенческое общество, эти девочки были моей жизнью в течение двадцати шести лет.
— Понятно, — кивнул я.
— А Джули… Ее лицо чаще всех встает передо мной, когда я лежу в постели и не могу уснуть. Не только потому, что она была особенным ребенком, а она и в самом деле была особенной, но еще из-за того, что с ней случилось.