Через несколько минут, проглотив по глотку остывшего напитка с молоком, мы поднялись и засобирались прочь, с облегчением, что тяжелая задача выполнена и можно было уйти из этого душного, неуютного, бедного дома, заполненного чужими непонятным нам людьми.
И вот, когда мы одели обувь и направились выйти через входную дверь на улицу, я почувствовал лёгкое прикосновение к ноге. Посмотрев вниз, я увидел того мальчика. Он стоял возле меня и смотрел прямо в мои глаза своими странными круглыми глазами. И опять молчал.
Я подождал секунды три, а потом двинулся к двери, но он вдруг схватил меня цепкими крохотными пальцами за брюки. Обернувшись, я снова наткнулся на его взгляд.
Потом он подозвал меня руками к себе, а когда я опустился к его лицу, то он прошептал, совсем тихо, но совершенно отчетливо для меня. Одно слово, от которого приподнялись волосы на моем затылке и онемело лицо.
- Готовься…, сказал он, а потом снова пригрозил кулаком и ушел в глубину комнаты.
Что с тобой не так?!!
Вечером, после завершения этого безумного дня, когда мы ужинали коронным блюдом супруги – запеченной в духовке курицей с картофелем, я решил рассказать ей о том мальчике.
- Он говорит мне – «готовься», представляешь? – закончил я свой рассказ, ковыряя вилкой в тарелке и невольно подумав, сможем ли мы после часа «икс» позволить себе подобную еду.
- Ты думаешь, что он знает? – озадаченно спросила супруга, отпивая минеральную воду из ярко зеленого детского пластикового стакана.
Я пожал плечами.
- Может у него тоже был такой же сон, как и у меня? – предположил я.
Случившееся событие еще более затруднило мое понимание всей ситуации, добавив еще один крепкий узел в клубок не распутанной задачи.
- Получается, что он – третий, – добавил я, отправив в рот очередной кусок пышной, сдобренной приправами курицы, вкус которой я почти не чувствовал.
- Что это значит? «Третий?» —спросила супруга, внимательно взглянув мне в лицо. Ее красивое вытянутое лицо с острым подбородком, казалось, вытянулось еще сильнее в тонкий, узкий восклицательный знак.
- Первый – я. Вторая – наша старшая дочь. Ты же помнишь?
Она понимающе кивнула головой
- … и вот теперь третий.
- Но почему он сказал это именно тебе? – спросила она. Ее голос слегка задрожал, а на лице сквозь загар проступил румянец.
- Может он всем говорит. Но ему никто не верит. Он же ребенок. Ну и особенный, ты понимаешь… Вполне вероятно, что нас таких много…, получивших сигнал, – я отставил тарелку и принялся рассуждать, несколько отстранённо и по-менторски, как я часто позволял себе разговаривать с супругой, которая на тринадцать лет младше и, при всем уважении, имеет значительно меньший жизненный опыт, чем я.