Пожалуй, один только Вальтер Трёгер не поверил в счастливое избавление. Он понимал, что палестинцы так легко не сдадутся.
В отеле «Четыре времени года» в центре Мюнхена члены Международного олимпийского комитета, напротив, считали, что все увенчалось полным успехом. Президент МОК Эйвери Брэндедж сказал, что Игры, разумеется, продолжатся, и в час ночи с легким сердцем лег спать.
В Израиле соседи приходили к семьям заложников с цветами и шампанским. Особенно радовались дети. Но жены почему-то не испытывали радости. Потом пошли сообщения о том, что на аэродроме идет перестрелка, что один из вертолетов взорван, что кто-то из заложников ранен.
С каждым часом новости становились все хуже. Но никто не знал всей правды. Только в три ночи Цви Замир и Виктор Коэн вернулись в Олимпийскую деревню. Замир позвонил Голде Меир домой.
— У меня плохие новости, — сказал директор Моссад. — Я только что вернулся с аэродрома. Ни один из израильтян не выжил.
Голда Меир не могла прийти в себя.
— Но как же все эти новости по радио, по телевидению?
— Голда, — сказал Замир, — мы видели их сгоревшими в вертолете. Никто не выжил.
Короткий период радости окончился, когда в 3 часа 17 минут утра Рейтер передало поправку: «Срочно! Все израильтяне, взятые арабскими боевиками в заложники, мертвы».
Худшие предположения оправдались. Ведущие телевизионных новостей выглядели потрясенными.
В Израиле уже было утро. Сотрудники Национального олимпийского комитета разносили страшную весть родным убитых спортсменов.
Немецких чиновников охватил ужас. Заложники погибли из-за их некомпетентности.
В три часа утра две тысячи журналистов собрались в пресс-центре Олимпийских игр. На пресс-конференцию пришли все главные действующие лица — Ганс Дитрих Геншер, Бруно Мерк, Манфред Шрайбер и Георг Вольф.
Держать ответ пришлось баварским властям. Делая большие паузы для перевода на английский язык, земельный министр внутренних дел Мерк для начала изложил историю переговоров с террористами. С его точки зрения, во всей этой трагической истории виноваты евреи и арабы, которые у себя дома никак не могут договориться, а из-за них страдают другие.
То же повторил потом Георг Вольф, проваливший операцию на аэродроме:
— Вся ответственность ложится на тех, кто ведет войну между израильтянами и палестинцами, в смысле — арабами.
— Но как хозяин вы отвечали за безопасность своих гостей, — возражали журналисты.
— Да, но как хозяин я рассчитывал, что гости не начнут войну в моем доме! — взорвался Вольф.
— Но не израильтяне же начали эту войну, — напомнили ему журналисты.