— А-а-а!!! — громкий вопль Блумфонтейа отразился от мрачных стен Мальмезона и сшиб ворвавшихся на шут телохранителей. — Убейте их!
Герцог взбрыкивал задницей как норовистый рысак, но сбросить седока так и не смог — оцепеневший от ужаса маг держался крепко, хотя то и дело вздрагивал от пчелиных укусов. Зато появление герцогских телохранителей было благосклонно воспринято злющими насекомыми, с азартом атаковавшими новые цели.
— Сколько же их… — прохрипел Блумфонтейн, в прыжке головой выбивая затейливый цветной витраж. — Убейте всех…
Этот приказ было проще отдать, чем выполнить. Что могут сделать мечи воинов с мелкими полосатыми убийцами? Разве что из милосердия добить очередную жертву озлобленных насекомых. Правда, в таком случае пришлось бы перерезать всех. Или герцог Блумфонтейн именно это и подразумевал?
Но пчёлы не оставили времени на раздумье, и скоро дворец Мальмезон полностью опустел. Исчезли даже привидения из подвалов и почему-то пропали двенадцать бочек драгоценного ирилийского креплёного вина. Впрочем, чуть позже этот божественный напиток появился на аукционах вольного города Кракенвилля, но то была уже другая история.
А через полчаса после бегства из дворца герцог Блумфонтейн лежал на простом набитом старым сеном тюфяке в доме деревенского старосты, и с тревогой прислушивался к состоянию организма, опасаясь появления тревожных симптомов. Ведь признаки поражения тварями из безмагического мира проявляются не сразу, и если не принять определённые меры, то яд этих существ убивает неотвратимо и мучительно.
Впрочем, называть их безмагическими тварями не совсем правильно — магию они очень даже ценят и уважают. Правда, исключительно в качестве пикантной приправы к вкусной и здоровой пище. Отродья тьмы (да проклянут их тёмные боги) прорывались во внешний мир редко, но в каждое своё появление оставляли отметку в памяти целых поколения. Простецы даже отсчёт времени вели от такого важного и запоминающегося события.
— Ваша светлость, — деревенский староста с решительностью самоубийцы заглянул в дверь. — Там эта… привели её, значицца… Оприходовать её самолично изволите, или как? Мы бы завсегда, только вот как же… Оно же колдунство требуецца. Магически оприходовать, сталбыть!
Прозвучало двусмысленно. Вообще-то процесс принесения ведьмы в жертву практически ничем не отличается от… хм… Но это именно жертвоприношение, и никак иначе!
— Следи за языком, смерд!
Староста высунул упомянутый орган, тщетно пытаясь его разглядеть, и после неудачи согнулся в поклоне:
— Да, ваша светлость.