Интересно, как поживает его бизнес на волне стримингов и частных платформ?..
Отворилась неприметная дверь. В холл широким шагом вошёл Толик. Моргнул. Изменился в лице. Бросился, распахнув объятия, как охранник дядя Витя, сгрёб маленькую, тощую, костлявую Леру в своих огромных натренированных лапищах.
— Неужели! Лерка! Блин! Сколько лет! Я уже думал…
У неё закружилась голова от знакомых запахов (всё та же туалетная вода, Aqua DiGio или как там её?), а ещё от чертовски знакомых объятий и прикосновений. От его пальцев, шарящих по её телу, сжимающих плечи, пробежавшихся по позвоночнику, по шее, ухвативших за подбородок.
Лера и Толик встретились взглядами, и Лера поняла, что его глаза — это глаза Дениса. Такие же тёмные, глубокие, мудрые не по возрасту. Денису было тридцать четыре. Толику — за пятьдесят. Лера хотела бы, чтобы Денис дожил до этого возраста. Он бы наверняка тоже был бы крутым мужчиной, держащим себя в форме, ухаживающим за собой, умным, нежным и ласковым.
— Пойдем! — шепнул на ухо Толик. — Нет — побежим! Сейчас же, за мной! Лизка, не отставать.
Ему не составило труда потащить Леру на себе — она едва казалась носками туфель пола — и прихватил заодно Вику, которая весело махала ошарашенным девчушкам с ресепшена.
Сразу за дверью — коридорчик со стеклянной стеной, открывающей обзор на сцену клуба. Потом еще одна дверь — кабинет Толика. Знакомый до дрожи в области живота.
Толик усадил Леру на кожаный диван, Вику — в кресло. Сам рухнул за рабочий стол. Раньше на столе валялись кипы папок, какие-то книги, сотовые телефоны. Сейчас кроме ноутбука ничего не было. Чистота и порядок. На полу растянулись ребристые тени от жалюзи.
— Немедленно! За мой счёт! Отмечаем возвращение! — ревел Толик, шевеля мясистыми пальцами, на каждом из которых красовалось массивное кольцо. — Я уже не верил, Лерчик! Думал, всё. Пропала наша девочка. Растворилась с концами! — он поднес к уху телефон, отдал кому-то несколько распоряжений (накрыть столик в вип-зоне, приготовить блюдо «13-А» и «11-В», подготовить шампанское и вино, а ещё? Чтоб два раза не вставать, тащите коньяк). Потом спросил чуть тише, с нотками обиды в голосе, обращаясь к Лере. — Ты чего трубку не брала, а? Зараза ведь. Я с ума сходил. Ни дозвониться, ни поговорить толком. Приезжал сто раз. Под дверью стоял. Не открыла.
Действительно, не открывала никому, не отвечала на звонки и письма. Закрыла сообщения в соцсетях. Не выходила на улицу. Не выходила даже из комнаты — особенно, когда кто-то стучал в двери. С кровью вырезала себя из внешнего мира. Стандартная практика, когда сходишь с ума. Та Лера до сих пор сидела в темнице и боялась выбраться.