Иное дело горячее воронение льняным маслом. Михаил так покрывает оружие и доспехи. Совмещая этот процесс с отпуском. Конечно трудно выдержать постоянную температуру и им с Исидором пришлось помучиться подбирая оптимальный вариант. Но путем проб и ошибок получилось выработать вполне приемлемую технологию, при которой качество стали не страдало. Даже цвет научились подбирать, от красноватого, до иссиня-черного.
Это не Михаил такой гений. И не физика с химией вдруг припомнились. Просто был у него знакомый, который экспериментировал с воронением своего травматического ТТ. Попробовал оба и выбрал с маслом. Ему говорили о том, что он дурью мается и сталь отпустит. Но он послал всех лесом и сделал как хотел. В результате бахал как и прежде. Только потерял потертости с царапинами и обрел более нарядный вид.
Как только закончил с утренним туалетом, появилась Анна. Выйдя замуж Михаила она не оставила, продолжая вести его хозяйство. Ну и Зосима при деле. Решил все же до конца выполнить волю своего господина, и отправился вслед за объектом наблюдения, не забыв послать весточку Комнину с первой же оказией. Ну да, Михаил не в обиде.
Забот управляющий взвалил на себя столько, что только за голову держись. А как следствие, это груз снятый с плеч молодого сотника. Изначально-то расчет был на Викулу, старосту слободчан. Но теперь Романов был просто убежден, что тот не потянул бы этот воз. Слишком уж велика ноша. К тому же, у Зосимы уже был опыт. Что ни говори, но прежнее Пограничное не просто на его глазах выросло, но и при его непосредственном участии.
— Завтракать садись, — позвала женщина, водрузив на стол разнос разными блюдами.
— Анна, ну вот сколько просить, не надо так-то… — в который уж раз возмутился он.
— Ты Михаил Федорович, дурью-то прекращай маяться. Ить не в походе, чтобы обычной кашей обходиться. Эвон, послушать артельщиков, как они расписывают трапезу бояр иль даже купцов. Эдак взглянешь на твою скромность и стыдно становится. Нешто мы хуже других.
— Анна, да чем гордиться-то? Тем, что ваш сотник ест слаще и постель у него мягче.
— И жена должна быть краше. Не нравится людям, что ты решил ожениться на обезображенной. Ить предлагали взамен одной красавицы иную. Так не-эт, все по-своему вывернул. А как с ней в праздники на людях появляться будешь?
Ох уж ему этот Гаврила, с его длинным языком. Нет, так-то ему любую тайну доверить можно. И знает, о чем болтать, а где и погодить. Но вот эту весть нарочно пустил гулять среди пограничников. Да еще и сам же постарался подогреть легкое недовольство людей.