– Канат! Канат кидай!
Люк раскрутил петлю над головой и отправил в полёт. Длинная бурая змея, разворачиваясь, перелетела пропасть, разделяющую древолианы, и угодила, куда он и целил – в развилку стебля.
– Попал… – прошептала Лея. – Только бы не сорвалась теперь…
Канат обвис и заскользил вниз, увлекаемый собственной тяжестью.
– Не успеет… – выдохнула девочка. – Вот ни за что не успеет!
Сверху, по наклонному стеблю, к развилке торопилась маленькая фигурка.
– Дурак! – звонко крикнула Лея. – Страховку зачем отцепил? Сорвёшься же!
Люк пригляделся – действительно, за фигуркой не было видно ярко-белого страховочного конца.
– Это чтобы скорее. – объяснил он сестре. – Страховка мешает делать длинные прыжки. Пол – лучший верхолаз в Офисе. Ничего с ним не случится.
– Всё равно дурак. – Лея упрямо мотнула головой и густая грива волос взвилась каштановым облачком.
– Подумаешь, не успеет! Кинешь ещё раз, вот беда…
Люк подумал, что сестра нарочно не подвязывает волосы шнурком поперёк лба, не собирает в хвост на затылке – знает, что у любого парня Офиса, включая родного брата, сердце замирает, когда они разлетаются невесомой пушистой волной.
Пол в головокружительном прыжке достиг цели, но за мгновение до этого последние метры каната выскользнули из развилки и, извиваясь, полетели вниз.
Лея разочарованно выдохнула.
– Ну, вот, говорила же…
Люк принялся выбирать канат. Он делал это уже в пятый раз, и каждый раз проклятая верёвка либо не долетала до стебля, либо соскальзывала вниз, прежде чем её успевали поймать и закрепить. Хорошо хоть, канат, свитый из волокон проволочного вьюна, такой шершавый – будь он из стеклянного шёлка, скользил бы вдвое быстрее.
Но, с другой стороны, такие тросы куда легче «проволочных», и забрасывать их проще. Но «стеклянного шёлка» не хватает – он идёт на самые важные вещи, вроде страховочных верёвок, тетивы для луков. Даже материю для одежды ткут из распущенных на волокна побегов древолиан. Она выходит грубой, как наждак, и девчонки, которым не досталось бельё с Верхних этажей, носят под одеждой бельё из «стеклянного шёлка».
При мысли об этом Люк невольно покраснел – утром он случайно подсмотрел, как Лея надевает нижнюю рубашку. Конечно, брат и сестра выросли вместе, в одной тесной комнатушке, и много раз видели друг друга раздетыми. Но уже года два, с тех пор, как им исполнилось по тринадцать, он стал стыдливо отводить взгляд, всякий раз, когда Лея переодевалась…
Люк вздохнул, и принялся аккуратно, петля за петлёй, укладывать канат в бухту. Пол стоял на другой стороне пропасти и махал близнецам рукой.