— Куда-то собрался? А как же твои манеры, ведь, ты у меня в гостях. — С этими словами он сделал пару надрезов на ноге, заставляя жизнь уходить вместе с кровью. — Нет, ты никуда не пойдешь. — Безумие сверкнуло в его глазах, а в руке клевец, который обрушился на стопу, пригвоздив пленника к деревянному полу.
— Нет-нет! Не вздумай уходить так рано, — он растер ему уши и привел уплывающее сознание Форста в чувства. — Я не нанес тебе смертельных — удар, — ран, — удар. — Не смей! — Еще удар. — Обманывать! — Ещё. — Меня!
Удары посыпались со всех сторон. Форст уже не понимал, откуда они приходят, перед глазами стояла сплошная кровавая пелена. Лицо его больше не походило на лицо человека, левый глаз заплыл полностью, всюду сплошные синяки и кровоподтеки, в теле торчали спицы и иглы, а Сандр упоенно ковырялся кинжалом в колене. Все присутствующие были в брызгах его крови, потолок, пол, люди, всё. Северянин уже не слышал боли, он испытывал только жгучую ненависть, ярость последнего мгновения жизни разгоралась в нём. Ярость, что сожжет остатки его тела, но заберет при этом своих врагов.
Дверь на склад внезапно распахнулась, и в неё влетели два блэка, тут же сцепившись с пиратами. Палач отвлекся от пыток, и Форст воспользовался последним шансом. Нечеловеческим усилием он разорвал путы и метнулся к Сандру. Схватив его двумя руками за голову, он влил в него всю свою злость, всю ненависть, всю боль. А взамен взял его жизнь.
* * *
Ворвавшиеся блэки во главе с Тоем застали ужасающую картину. Главарь пиратов, весь покрытый черными язвами и гнойными нарывами, корчился на коленях пред белым шаманом. Глаза Сандра были полны ужаса, а рот свело судорогой, застывший в немом крике. Руки шамана покоились на его вмиг поседевшей голове, и вокруг них струились светящиеся потоки, вытягивая жизнь до последней капли, заживляя нанесенные раны. Ножи и иглы для пыток выталкивались, и порезы тут же зарубцовывались, чтобы через миг с них слетела засохшая корка запекшейся крови и оголила молодую розоватую кожу, будто и не было мучительных пыток. Его силуэт покрылся мутной тёмной дымкой, а глаза превратились в два ярко пылающих изумруда.
Пираты в страхе от увиденного побросали оружие и упали на колени, моля о пощаде, но маг не внял их молитвам. Протянув руку к ним, он начал тянуть силы и из них, насыщаясь чужими жизнями, чужими эмоциями, чужой энергией, его захлестнула волна наслаждения, волна страстей: ужаса, ярости, страха, гнева и отчаяния — всё это было так сладко, так вкусно! Эта волна прошла по всему телу, каждая клеточка ощутила прилив энергии, хотелось ещё, ЕЩЁ! Взгляд мага пал на улусов, их небольшие, но плотные огоньки жизни ярко горели на фоне красок поблекшего мира. Он сделал шаг вперёд, надвигаясь на них всей своей силой, и воины лишь сильнее сжали клинки в руках, предвидя смерть, с решимостью бороться до последнего. Ему же хотелось ещё раз ощутить ту радость, тот восторг, хотелось большего, вкусного! Вкусного ли? Разве это мои мысли? Нет, это уже не моё, это надо отдать. Разве так должен думать человек?