Магент Веселин прыгал в своём пледике и ругал стожара, щеголяющего сейчас в его пуховике. Внезапно он перестал выплёвывать сердитые слова и уставился на рукав Евы. Из рукава высунулась полосатая мордочка. Кото-шмель деловито огляделся, быстро прогрел крылья и взлетел. Его сразу же отбросило ветром. Котошмель, не растерявшись, развернулся против ветра, снизился и полетел вдоль земли, почти касаясь камней. Изредка он садился на камни, проползал немного и опять взлетал.
– Скорее! А то потеряем! – крикнула Ева.
Им удалось догнать котошмеля, когда он присел на очередной камень и деловито завертелся, пристраиваясь к большой оранжевой капле. Ева потрогала её пальцем, и капля мгновенно втянулась ей в кожу. Перед тем как она исчезла, палец Евы осветился до второго сустава.
– Видел?! – охнув, спросила Ева.
– Видел! Ты только что втянула магров на шестьдесят рыжья!
– Не может быть! Я видела рыжьё в том доме, с Фазанолем! Оно как застывшая смола, а это…
– Это было совсем свежее рыжьё, – подтвердил Юстик, и лицо у него стало вдруг очень серьёзным.
Котошмель, у которого из-под носа увели вкусную каплю, немного повертелся вхолостую, взлетел и помчался, держась вдоль земли. Животные не склонны к обидам. Они или отстаивают пищу, или сразу ищут новую. Бесконечное переигрывание одних и тех же ситуаций и настойчивое размышление на тему «Почему всё так вышло? Почему мне дали, а потом отняли?» – сугубо человеческая игра.
Котошмель летел зигзагами. Почти в каждом месте, где он снижался, Ева и Юстик обнаруживали на камнях крошечную каплю. Котошмель выпивал её, встряхивался, по его шёрстке проходила золотистая волна, и, уверенно работая крыльями, он мчался дальше.
– Невероятно! – воскликнул Юстик. – Здесь разбрызгано на тысячу магров рыжья!
– Откуда оно взялось? – спросила Ева.
– Не знаю. Но оно совсем свежее! Капли ещё не застыли!
Котошмель продолжал деловито перелетать с места на место. Мелкие капли он теперь игнорировал, интересовался только крупными. Поначалу расстояние между каплями было приличным, но чем дальше, тем больше оно сокращалось. Земля казалась покрытой рыжей росой.
Дорожка из росы убегала в тундру. Издали тундра напоминала шкуру диковинного зверя – вблизи же превращалась во мхи, лишайники, землю с множеством ложбин и трещин. Трещины угадывались по более густой и свежей растительности. Казалось, вся жизнь здесь забилась в щели, избегая мест, откуда её выдувало ледяным ветром.
В погоне за каплями котошмель залетел в небольшую ложбинку. Капли здесь шли цепочкой, вначале уходя вниз, в ложбину, а потом поднимаясь по её склону. Мох был примят.