— Стой! Кто идет!
— Двести девятый.
Часовой у танков. Командир может переброситься с ним несколькими словами, не нарушая требований устава, подбодрить, снимая тем самым напряжение, обычное перед боем.
Скоро — артподготовка. Затем вступит в дело пехота. А за ней придет и очередь танкистов.
На рассвете 12 января экипажи разбудил гром залпов. Это ударили гвардейские минометы — «катюши». Вслед начался шквальный огонь ствольной артиллерии.
Хлопнула дверь в землянке комбата:
— Началось, товарищ гвардии майор! — торжественно сообщил дежуривший в то утро по батальону гвардии лейтенант Агеев.
Моментально ожил дремавший лес. Из землянок выскакивали офицеры, солдаты. На ходу застегивая верхнюю одежду, они бежали к своим машинам. Брезенты и маскировочные сети полетели прочь, заскрежетали люки башен. Взревели моторы, и густой дым от сгоревшей в дизелях солярки окутал лес. А на переднем крае противника все бушевали разрывы мощной артиллерийской подготовки. Хохряков подумал: «После этой тысячеголосой канонады на врага обрушатся эскадрильи краснозвездных бомбардировщиков и штурмовиков. Затем ринутся в бой штурмовые стрелковые батальоны с танками непосредственной поддержки пехоты. И лишь после них настанет наш черед».
После громоподобного залпа «катюш» почти два часа бушевал артиллерийский ураган в главной полосе обороны гитлеровцев. За это время, как позже вспомнит в своей книге «Сорок пятый» маршал И. С. Конев,
«…все кругом было буквально перепахано, особенно на направлении главного удара… Все завалено, засыпано, перевернуто… Не считая пушек и минометов мелких калибров, по противнику били двести пятьдесят, двести восемьдесят, а кое-где и триста орудий на каждом километре прорыва…»
Вражеские траншеи, дзоты и блиндажи, проволочные заграждения были разрушены, минные поля и склады боеприпасов взорваны. Многие гитлеровцы, оставшиеся в живых на позициях главной полосы обороны, не могли прийти в себя от этого смерча, кое-кто из них в буквальном смысле обезумел. Штурмовые батальоны, а за ними общевойсковые соединения завершили прорыв и вскоре заняли вторую полосу обороны противника. Краснозвездная авиация перенесла свои удары на ближние тылы гитлеровцев.
В эти минуты командир 7-го гвардейского танкового корпуса С. А. Иванов подал команду:
— По машинам!
Генерал Сергей Алексеевич Иванов — бывалый воин. Еще в 1918-м, когда над молодой Советской республикой нависла смертельная опасность, он, юный рабочий-москвич, вступил добровольцем в только что организованный полк Красной Армии. В тяжелых боях на Южном фронте Иванов становится командиром. С тех пор воинская служба стала его призванием, делом всей жизни. Окончил Академию механизации и моторизации РККА, затем — Академию Генерального штаба. С первых дней Великой Отечественной С. А. Иванов — командир танковой дивизии, а 14 декабря 1943 года он принял 7-й гвардейский танковый корпус. В этой должности генерал Иванов блестяще провел Житомирско-Бердичевскую и Проскуровско-Черновицкую операции, а за умелое руководство частями и героизм, проявленный в Львовско-Сандомирской операции, Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 23 сентября 1944 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза. В бою под Бродами летом 1944 года комкор был тяжело ранен.