Командиры прибывающих подразделений получали у капитана Пушкова указания, где и какие группы передового отряда надо сменить.
Наблюдая, какая силища привалила на смену его передовому отряду, Хохряков ощущал гордость: все эти батальоны, полки и бригады идут маршем по следу его героев, идут свежие, готовые к еще более мощному удару по врагу.
Вот от колонны автоматчиков отделился бравый юный солдат в шапке-ушанке набекрень, с автоматом на груди, подошел к Хохрякову, четко козырнув и прищурив для солидности по-детски широко раскрытые глаза, спросил:
— Разрешите обратиться, товарищ гвардии майор, Герой Советского Союза?
Хохряков, улыбнувшись, разрешил.
— Скажите, пожалуйста, а ваши автоматчики такие же храбрецы, как и танкисты? — искренне спросил подошедший.
Комбат рассмеялся — наверняка юный боец бился об заклад с товарищами, что подойдет с разговором к майору, — и ответил вопросом на вопрос:
— А у вас как?
— Рохлей и нюнь обкатываем на фронтовом Сивке — становятся настоящими гвардейцами.
— Мы своих обкатываем на стальном Буланке, а результат тот же. А кто ты и чей такой бравый будешь?
— Гвардии сержант Илья Яворина. Из отдельной роты разведчиков двадцать третьей мотострелковой. Наш Батя, Герой Советского Союза гвардии полковник Головачев, говорит о разведчиках и автоматчиках: «Это гвардия моей гвардии!»
— Толково сказано. Знаю вашего Батю. Настоящий комбриг. Чапаев! Так ведь его прозвали? А я с детства люблю Котовского и Чапаева. Выходит, головачевец — это чапаевец… Тебя, случаем, не обкатывали?
— Еще как, товарищ гвардии майор, Герой Советского Союза… Жаль, времени всегда в обрез, а то бы встретились ваши и наши ребята — эх и разговор был бы! Разрешите догонять своих? — проговорил автоматчик, козырнув Хохрякову на прощанье.
Эти слова 19-летнего сержанта не были бравадой. Боевая жизнь обкатала Илью, сделала его достойным воином головачевской гвардии. Вот рассказ хотя бы об одном поучительном подвиге гвардейца.
…Предрассветный туман еще жался к земле, когда Яворина возвращался из штаба корпуса, куда относил секретный пакет.
Повесив на шею автомат, он устало шагал по дороге, время от времени останавливаясь, чтобы отряхнуть тяжелые комья грязи, прилипавшие к сапогам.
И вдруг на фоне розовеющей пелены тумана Илья увидел какие-то мелькающие в беге фигуры.
Солдат присмотрелся и остолбенел: «У нас в тылу гитлеровцы!» Картины одна мрачнее другой заполняли воображение младшего сержанта: «Сейчас нападут на какой-либо из штабов и выкрадут важные документы!.. Да они же раскроют готовящееся на завтра наступление!.. К тому же, могут заминировать танки. Могут захватить «языка»!..»