Вереница автомобилей снова двинулась и вскоре уже неслась на большой скорости по темнеющим улицам через реку в сторону дипломатического квартала и оттуда по узким улицам Старого города к величественным строениям Пражского Града. Охрана из эсэсовцев полка «Адольф Гитлер» уже стояла у входа. Город замер, холодный и тихий. Даже Гитлер, глядя из окна в сумерки, почувствовал небольшую дрожь. Но так продолжалось недолго. После того как он умылся и переоделся в отведенных для него покоях, Риббентроп привел его в величественный банкетный зал старого замка. Горели свечи, и свет падал на картины, скульптуры и железные доспехи древних германских рыцарей. Из окна Гитлер мог посмотреть вниз п увидеть отблеск света среди статуй святых на Карловом мосту. На столе банкетного зала стояли холодная закуска из пражской ветчины, паштеты, заливное, дичь, сыры, фрукты и пиво.
Отвернувшись от окна, Гитлер ударил себя в грудь кулаками, а потом совершенно необычным для него жестом взял небольшой стакан с пльзеньским пивом и осушил его. Это был единственный случай, когда кто-либо видел Гитлера пьющим спиртное. Но этим определялось его настроение. Это был величайший момент в его карьере; теперь он был не только фюрер германского рейха и Австрии, но также и Богемии, и Моравии. «Чехословакия прекратила свое .существование!»—крикнул он в ликовании.
Рискнет ли кто-либо остановить его теперь? Есть ли еще что-нибудь, недоступное для него?
Поезд президента Гахи прибыл в Прагу в 11 часов вечера, спустя шесть часов после того, как немцы обосновались в столице. Президента тут же повезли в Пражский Град, однако он начал возражать, когда шофер проехал главный подъезд и привез его к входу для прислуги с тыльной стороны замка.
«Не волнуйся, папа, — говорила ему дочь. — Лишь бы дали нам добраться до дому».
Когда Гаха был уже в постели, явился Хвалковский, чтобы предупредить его, что главная часть замка находится в руках немцев и что впредь он должен пользоваться входом для прислуги на своей собственной земле Г
>1 Правительства США, Англии и Франции поспешили санкционировать новый акт фашистской агрессии, поскольку он пока еще не расходился с их планами. Чемберлен при этом заявил в парламенте, что он отказывается считать вторжение в Чехословакию агрессией.
Правительство СССР было единственным правительством, которое осудило захват Чехословакии. В ноте от 18 марта 1939 года, адресованной Германии, оно заявило, что отказывается признать правомерным и отвечающим принципу самоопределения пародов включение в состав германской империи Чехии, а в той или иной форме и Словакии. Советское правительство расценило оккупацию Чехословакии немецкими войсками как акт произвола, насилия и агрессии. (Внешняя политика СССР. Сборник документов, т. IV, М., 1946, стр. 411.)—Прим. ред.