- Готовьтесь к штурму. Я выезжаю в Ирольск, вернусь с подкреплением, тогда и разберемся.
Глава комитета Освобождения города Зараево закивал.
В Ирольск!
В Звенигород!
В... да хоть куда!
Лишь бы подальше от его города! И чем дальше, тем лучше... ох, принесла нелегкая!
Русина, Ирольск.
Яна шла по улице.
Оглядывалась, смотрела по сторонам во все глаза.
А чего стесняться?
Если на то пошло, ей меньше года осталось! Чего церемониться?
Кто о ней как подумает?
Да подумайте, если делать нечего! А у нее дел - до ушей!
Как она тащила Нини до Ирольска...
Долбанная машина! Долбанные дороги! Долбанные освобожденцы. Долбанные...
Вот не было у нее другого эпитета. И крыла она всех матюгами по-черному! Их бы сюда!
Одни проблемы бедным девушкам устраивают! Вот черт! И что ее дернуло Нини вытаскивать? Но ведь вытащила, и привезла с собой, и бросить права не имеет...
Сейчас девочка сидела в комнате, запертая на два замка снаружи - и на большой засов внутри. А Яна разгуливала по городу.
Все было странным.
Привычным - и одновременно новым.
Мостовая - где камни, где брус, где доски. Асфальта нет... Зато грязи - жуть!
Дома.
Дома все разные, все индивидуальные, все своеобразные, в неповторимом стиле «разваляй-малина», как это называл отец. Когда дом стоится без согласования соседями, без единого архитектурного плана, потом администрация хоть и пытается все это привести в единый конгломерат, а все же соседство дворца с саманными домами, и чуть ли не землянки с церковью дает своеобразный эффект.
Церкви, кстати, закрыты.
Забавно, неужели и здесь освобожденцы что-то не поделили с религией? Хотя чего удивляться? У человека есть три опоры - семья, вера и закон. И если их выбить...
Все!
Перед тобой глина, лепи, что хочешь!
Человеку нечего терять, не за что бояться, ему и смерть-то не страшна! Все равно ничего нет!
Вот, считаем. Веру - гнать. Закон... закон - менять. Остается семья, с этим сложно что-то поделать. Но устроить концлагеря могут и здесь додуматься. И заложников брать, и террор устраивать.
Это что хорошее человеку подсказывать надо. А на пакости все повадливы.
Люди...
Да, люди.
Красиво одетых вообще нет. И модных тоже. Ходят солдаты, ходят женщины сомнительного свойства - все с белыми цветами на груди, ходят нищие, торговцы, разносчики... но в целом город затаился.
Он ждет той или иной развязки. Ему страшно...
Яна могла интерпретировать это именно так.
- Какая з...
Несколько грубостей не заставили ее даже повернуть голову. И не такого наслушалась, бывало. А вот шлепать ее по заду было не нужно.
На такое рефлексы у девушки срабатывали мгновенно, и вне зависимости от мозга.