Громкий дружный смех окатил словно ушатом ледяной воды. Вэл невольно дернулась, понимая, что теряет контроль над бьющимся в ознобе телом.
Паника обрушилась сверху, придавливая к земле. Все, что было до этого помещения, постепенно превращалось в плотный непроглядный туман.
Она могла бы солгать себе, вообразив, что вот-вот откроется дверь и войдет Раза. Обведет своим непроницаемым взглядом дознавателей и обомлеет, увидев здесь ее, а потом протянет руку, забирая страхи.
Лгать было легко, но поверить в свою ложь — невозможно. Страх, обосновавшийся внутри, уже не просто тихо шептал — он кричал голосами тех самых птиц, что закрывали черными крыльями небо.
Глупая ее ждала смерть. Не в бою, когда сталь противника пронзает тело, а унизительная, грязная смерть от пыток, заставляющих отринуть гордость, продать душу за то, чтобы мучения наконец прекратились.
Вэл знала, что признается во всем. В каждом содеянном и не содеянном преступлении, если это будет угодно ее палачам. Только в дешевых книжонках суровые и сильные воины с мукой на лице терпели издевательства и боль, не проронив ни звука, капля за каплей теряя свою жизнь.
А она не была воином. Она была простой девушкой, которая пыталась стать кем-то большим, а стала той, кто обагрила руки кровью и потеряла честь, растворив ее в полумраке ночи.
Весь ее опыт говорил, что доблесть и отвага удел избранных, таких, как Раза. А для остальных все решает боль. Боль, стирающая личность.
Когда под кожу входит лезвие, отделяя ее от мышц, медленно проходит, словно отрезая ломоть нежного бекона, — именно тогда вся доблесть и отвага невероятным образом исчезают, оставляя лишь страх. Страх боли.
Погрузившись в свои невеселые размышления, Вэл не заметила, как дверь пыточной распахнулась.
Запоздало вскинув голову, Вэл увидела, что вошедшим был Зен. Кожаные штаны его блестели бликами в отсветах большой жаровни.
— Скучаете? — весело произнес он, и оба дознавателя лишь молча пожали плечами. — Идите скучайте домой! Сегодня у вас нет работы.
— Чего? — поперхнулся седобородый мужчина. — А девку куда? Ее же нам приволокли.
— А девку мне. Сам с ней разберусь. Вот указ за подписью наместника.
Усилием воли Вэл заставила себя опустить взгляд. Она посмотрела на собственные колени, на штаны, испачканные чем-то серым. Услышала шаги, шорох, а потом громко лязгнула толстая деревянная дверь, обитая железом.
Вэл приоткрыла онемевшие губы, медленно выдыхая.
Глухо шаркнули по грязному полу толстые подошвы. Она моргнула, рассматривая вычищенные носки кожаных сапог, остановившихся близ ее ноги.