– Придётся почитать про заклинания поиска вещей, которые были спрятаны намеренно, – сказал Томас Гэбриел, переворачивая страницы. – Если Дрюмен прав и золотые сундуки скрывает мощная магия, тогда… – он осёкся, подняв брови. – Мне нужно сначала потренироваться. И немало. Даже с амулетом.
И вдруг его внимание привлёк один абзац.
– Кстати, это не единственная проблема.
– Конечно, – вздохнула Руби. – Мы ведь в Пустынных землях.
Томас Гэбриел прочистил горло и прочитал абзац:
– «Чтобы с помощью заклинания найти тело, к примеру, труп или останки, понадобится физический фрагмент этого тела. Он станет ориентиром для любого заклинания, которое вы составите».
Томас Гэбриел провёл пальцем вниз по странице.
– Это может быть кровь, волос, ноготь…
– И как мы это раздобудем, если любая часть Дрюмена превратится в пепел, если покинет пределы той комнаты?
Томас Гэбриел захлопнул книгу.
– Я отнесу лунный шар Пиндлбери и спрошу, как решить нашу проблему. Или, по крайней мере, найду у него книгу об этом.
Почти рассвело, когда Томас Гэбриел вернулся в комнату Пиндлбери в Колледже Сент-Кросс, прокравшись через внутренний двор и по винтовой лестнице. Хотя он устал, его шаг был лёгким и бодрым, давно он так хорошо себя не чувствовал. Он был счастлив. Амулет дал ему надежду. Он не только мог колдовать, но и весь светился изнутри. Такое он чувствовал только однажды – после Инициации. Он играл амулетом, пока шёл, потирал его гладкую поверхность и головки змей на концах. Зелёные глаза блестели, когда на них падал солнечный свет, и казались живыми.
Когда он открыл дверь, Пиндлбери всё ещё спал, получив большую дозу хурди-гурди, и тихонько храпел. Томас Гэбриел вернул лунный шар в маленькую коробку, затем положил её в большую и захлопнул крышку; он огляделся, проверяя, всё ли выглядит естественно, на своих местах. Довольный, он достал из кармана пиявку памяти и тихо шепнул ей, что нужно делать.
Он поднёс крошечное, извивающееся существо к уху Пиндлбери и смотрел, как она тянется вперёд. Он позволил пиявке ухватиться за ухо Пиндлбери и забраться внутрь. Она вытянулась и стала тоньше карандаша, просочилась вглубь и вдруг исчезла, махнув хвостом.
Пока Томас Гэбриел ждал, когда пиявка памяти удалит все воспоминания Пиндлбери об их прошлой встрече, он стал разглядывать коллекцию редких книг. Одна из них вызвала у него интерес. Тиснённые золотом буквы гласили: «Величайшие Опустошители и их жизнеописание», Джеффри Филипс. Томас Гэбриел пролистал мелко исписанные страницы и представил, что когда-нибудь в будущем он тоже попадёт в такую книгу, если пройдёт испытание Высшего совета. Но больше всего его поразило, как Джеффри Филипс собирал информацию об Опустошителях. Он не только прочитал воспоминания других людей, но также вернулся в прошлое и собственными глазами увидел жизнь этих Опустошителей.