– А теперь всё с начала. Ваша агентурная кличка?
– Я… Григорьев, – сипел лейтенант.
– Какое ваше главное задание?
– Я по распределению… На службу.
– О чем было первое сообщение?
– Я не понимаю…
– Где передатчик?
– Не знаю!
– Ах, так! Не знаешь! А где же ты порезал руку?
Заколов с силой дернул веревку. Он был готов окончательно напугать шпиона и даже приспустить его вниз, пусть повертится над пропастью и поймет, что выбора у него нет.
Но в этот момент кто-то вихрем налетел на Тихона и сбил его с ног. Заколов не успел опомниться, как оказался распластанным на плоской крыше.
Радиограмма.
Игла Центру.
Возникли трудности случайного характера. Они успешно преодолены. Завершающие испытания С-300 намечены через пять дней. Операция "Крах" разбита на три этапа: люди, техника, документы. Решающая акция – в день испытаний. К этой дате прошу подготовить экстренную эвакуацию.
Сверху поверженного Тихона яростно придавливала Лариса Трушина. Ощущать ее тело было чертовски приятно, но гораздо больнее было осознавать, что девушка подло предала его и переметнулась на сторону врага. Пока ошарашенный Заколов терял драгоценные секунды, над ним грозно возвысился освобожденный лейтенант с пистолетом-игрушкой в руке. Григорьев был разъярен и, хуже того, он понимал, что пистолет ненастоящий, а потому держал его за ствол и замахивался, как молотком. Церемониться он явно не собирался. Еще мгновение и лоб Тихона повстречался бы с тяжелой штуковиной, но в этот момент, зрачки лейтенанта удивленно взметнулись вверх, рот открылся, а тело обмякло и шлепнулось рядом.
На фоне ночного неба появилась озабоченная физиономия Евтушенко. В руках Сашка держал расколотый магнитофон.
– Олег не виноват, – шепнула девушка.
Ее губы находились так близко от лица Заколова, что он чувствовал щекой ее влажное дыхание. Голубые глаза девушки смотрели преданно и участливо. "Игра, опять игра", – с горечью подумал Заколов, сжал ее плечи и грубо отпихнул.
– Предательница!
– Ты сделал мне больно! – обиделась Лариса.
– Зачем? Зачем ты вмешалась?
– Ты чуть не столкнул его с крыши!
– Я понял. Ты с ним заодно. С самого начала!
– Да очнись ты! Олег ни в чем не виноват. Посмотри на его руку! Ты говорил, что у шпиона она порезана ножом, а у Олега снаружи содрана кожа. Его ладонь цела!
Заколов присел, повертел раненную кисть лежавшего без сознания лейтенанта. Ножевого ранения он действительно не обнаружил.
– Я заметила это, когда у него соскочила повязка, – продолжала объяснять Лариса. – А когда ты решил его сбросить…
– Я не собирался его бросать с крыши!