— Как поживаете, миссис Верлен? — Приветствие прозвучало так, будто его долго репетировали. Она протянула руку, и я приняла ее. За те несколько секунд, пока эта слабая, безвольная ручка лежала в моей, я поняла, что жалею ее и хочу защитить. — Мы рады, что вы благополучно доехали, — продолжала она тем же безжизненным голосом.
Волосы, короной венчавшие головку, без сомнения, были ее гордостью. Волнистые пряди цвета спелой пшеницы, обрамляли небольшой белый лоб, сбегали к затылку. Они единственно казались в ней живыми.
Я сказала, что рада приезду сюда и с нетерпением жду, когда можно будет начать занятия.
— Я тоже с нетерпением этого жду, — сказала она, слабо улыбнувшись. — Аллегра! Алиса!
Аллегра отошла от камина и направилась ко мне. Ее густые черные вьющиеся волосы были перехвачены на затылке красной лентой; глаза, черные и дерзкие, а кожа отдавала желтизной.
— Вы приехали, чтобы учить нас музыке, миссис Верлен? — сказала она.
— Надеюсь, вы хотите учиться, — ответила я не без резкости, припомнив предостережения миссис Рендолл, что от этой девочки следует ждать неприятностей.
— Вы считаете, я должна? — Да, с ней будет трудно-.
— Если вы хотите научиться играть на фортепьяно, то должны.
— Не уверена, что вообще хочу учиться, по крайней мере, тому, чему учат учителя.
— Когда ты станешь старше и мудрее, возможно, изменишь свое мнение. — О Боже, подумала я, словесная стычка в самом начале — очень плохой признак.
Я отвернулась и взглянула на третью девочку, сидевшую у стола.
— Подойди, Алиса, — сказала миссис Линкрофт.
Алиса поднялась и сделала скромный книксен. Похоже, ей столько же лет, сколько и Аллегре, но она была меньше ростом и потому выглядела младше. Она буквально излучала опрятность, и поверх ее серого габардинового платья был надет белый фартучек с оборками. Длинные светло-каштановые волосы зачесывались назад от строгого маленького личика и удерживались голубой бархатной лентой.
— Алиса будет хорошей ученицей, — произнесла ее мать с нежностью.
— Я постараюсь, — ответила Алиса с застенчивой улыбкой. — А вот Эдит… простите, миссис Стейси… очень хорошей.
Я улыбнулась Эдит, которая ответила слегка покраснев:
— Надеюсь, миссис Верлен сама убедится.
Миссис Линкрофт сказала Эдит:
— Я попросила принести чай сюда. Вы хотите остаться?
— Да-да, — сказала Эдит. — Я хотела бы побеседовать с миссис Верлен.
Я заметила, что все несколько смущены тем новым положением, которое Эдит приобрела, выйдя замуж.
Мое внимание привлек чай, который нам подали точно так, как это делалось и в нашем доме: в большом коричневом глиняном чайнике, а молоко — в фарфоровом кувшинчике. Стол накрыли скатертью и поставили хлеб, масло и печенье.