– Бекки, подумай, что ты несёшь, Херефорд пудрит тебе мозги. – Я успел сказать только это.
В чернильных глазах Ребекки вспыхнули белые зрачки, её сорочка заколыхалась воланами, со всех сторон разом на меня дыхнуло холодным ветром. Я потянулся к кобуре, хотя понимал, что против чёрного волхва револьвер бесполезен. В отличие от моего тела, тело Ребекки было бессмертным.
– Я хочу, чтобы ты умер, Рэй. – Она опять улыбнулась. – Сделай это прямо сейчас…
Ребекка никогда не отличалась разговорчивостью, но сегодня она превзошла саму себя.
И то, что она сказала, не укладывалось в голове — оно там взрывалось. Я, если честно, не сразу понял, что за существо сейчас передо мной стоит. Чёрный волхв? Энормос?..
Я не сводил взгляда с нечеловеческого лица сестры, а мозг в бешеном темпе вычислял, что делать дальше. Умереть ради империи и Рингов, как просит Ребекка?
Чёрта с два. Если уж умирать, то ради чего-то более стоящего.
— Сделай это, мой брат, — повторила Ребекка и шагнула в мою сторону. — Я убью тебя легко и быстро, ты не почувствуешь боли. Твоё тело слабо, мне даже не нужно знать твой мортем, чтобы убить тебя, да я его и не знаю, ты очень скрытный... Но это неважно. Скоро мы воссоединимся, как делали это всегда, после каждой нашей смерти. Мы всегда были вместе, вспомни… Вспомни, Рэй, кто ты на самом деле. Вспомни, кем ты впервые родился. Тот, кто поместил тебя в это тело, заключил вулкан в напёрстке. Разве ты не понимаешь?
Я шагнул назад.
— Бекки, давай уйдём и обсудим всё в другом месте.
— Рэй, ты не сможешь от меня уйти. Я не позволю тебе уйти… Рэй… – Ладони Ребекки вспыхнули голубым огнём, она развела руки в стороны, будто хотела обнять. – Не бойся смерти, Рэй. Она прекрасна.
Смерти я не боялся, но моя ладонь уже сжимала рукоять револьвера – я вынул его машинально. Вытянул руку и взвёл курок, прицелившись сестре точно в лоб.
– Бекки, стой на месте.
— Рэй, неужели ты бросаешь меня? – Ребекка сделала ещё один шаг и оказалась так близко, что ствол моего револьвера коснулся её лба. Оружие я не отвёл, и Ребекка улыбнулась. – Стреляй, глупый мой брат. Сопротивляйся, сколько сможешь. Но вряд ли ты продержишься больше пяти секунд.
И как только её ладони взметнулись вверх, над головой, я прошептал:
– Прости меня, Бекки. — И пустил пулю ей в лоб.
Тут же взвёл курок и снова выстрелил, теперь уже в горло, потом — в грудь, дважды…
Ребекка отшатнулась в угол, в котором до этого стояла, и замерла, склонив голову и опустив руки. Я метнулся к двери, на ходу вынимая связку ключей. Чуть не поскользнулся на полу, залитом кровью и заваленном останками Шеридана, но удержался на ногах.