Вообще.
Почти вся логистика империи держалась на магии и водных путях совершенно безопасного озера. Критических центров, чье разрушение могло бы парализовать нормальную жизнь — не было. Более того, передо мной даже не стояла задача диверсии, всё было куда хуже…
С висящего пустыней южного океана огромного острова требовалось снести всю жизнь. Одним махом. Поэтому я сейчас грустно лежал лицом в землю, позволяя кусать себя длиннохвостому медведю-носорогу, умеющему виртуозно скакать по стволам деревьев.
— «Прием «Железная рубашка» получил уровень. Текущий уровень — 92»
В траве прыгнул кузнечик размером с кролика, заставив моё «Чувство Объёма» тоже прокачаться, перевалив за 60-ый уровень. Ощущения стали шире, глубже, точнее и дальше, но я лишь механически отметил это в сознании.
Мной владело отчаяние.
И не мной одним. Медведь предпринял еще одну попытку к бегству, поэтому пришлось крепко схватить его за шкуру между первой и второй парой передних лап. Массаж должен был быть продолжен.
Даже будь у меня десять, а то и двадцать ядерных бомб — проблемы бы это не решило. Слишком большая площадь, слишком разветвленная инфраструктура, слишком много Бессов. Несколько сот тысяч нихонцев, а то и миллион. А еще и Слуги. Сколько их? Неизвестно. Хуже того, даже такой гуманитарий как я, прекрасно понимает, что весь этот воздушный остров самая настоящая крепость для бессмертных. До ближайшего берега ближайшего континента, Драмана, около шести тысяч километров.
Даже если весь мир объявит Нихону войну, то достаточного количества кораблей для атаки просто не наберется. И что они, в конце-то концов, сделают? Убьют всех? Тоже мне проблема.
Мой мохнатый оппонент окончательно выдохся и упал прямо на меня, тяжело засопев. Пришлось спихнуть его вбок. Обняв хрипящего зверя, я заснул тревожным сном человека, не понимающего, что ему делать дальше.
«Утро вечера мудренее». Эта пословица еще в моей первой жизни на Земле не была пустым звуком. Просыпаешься, сидишь с чашкой кофе и внезапно кристально чётко осознаешь некоторые решения или выходы, которые до этого момента не приходили на ум. Ничего технически сложного — простые проблемы, простые решения. Мелочи, которых в жизни куда больше, чем действительно серьезных осложнений. Более того, я всегда считал эти мелочи тем, что засоряет мозг куда сильнее больших бед — слабая актуальность какой-нибудь ерунды может сидеть в голове месяцами, кушая ценный ресурс в то время, как при пожаре ты всегда знаешь, что делать. Драпать. Или выносить детей.
Продрав глаза поздним утром, я сразу же почувствовал