Следом пришло письмо:
«Отдыхай, потому что скоро ты будешь жить замужней жизнью. Это тяжелая работа».
Я быстро набрала ответ, и потекла переписка:
«Нет, мой хороший, для меня жить с тобой – здорово, а совсем не трудно. Ухаживать за любимым человеком, готовить для него, стирать, помогать во всем – это радость. Какое счастье, что есть ты у меня. Что есть тепло в моем сердце и есть чем жить. Думаю о тебе, жду тебя, мой Лева».
«Я в любви с тобой, моя Катя», – ответил он.
«Мой родной.
Как ты далеко!
Хорошо так посидели с родственниками вчера, вот только проводили. Завтра с утра снова в путь.
Что делаешь ты вечерами?
Я уже не верю, что ты где-то действительно есть. Скучаю по твоему смеху и сиянию глаз.
Целую, люблю тебя».
«„Я люблю тебя“ – эти слова только для темноты. Для другого времени это неправильно, поверь мне».
«А что же говорят днем? Грустно… Но ты мне и днем говорил, а теперь будешь только ночью?»
На этом печальном для меня письме отпуск и закончился. И летела я в самолете, улыбаясь и ожидая горячую встречу.
Милый ждал в аэропорту. Он всегда делал все не так, как обычные люди. Он не шел навстречу с букетом цветов, не улыбался и не обнимал при этом. Нет. Он стоял в сторонке и наблюдал мои метания и лишь потом позвонил и сказал: «Ну, посмотри налево». Даже небритый, мда.
Поехали ужинать в итальянский ресторан в Квинсе. У меня было одно желание – упасть спать, а он уплетал за обе щеки. Потом поехали к нему, решили, зачем везти вещи в Бруклин, все равно я практически живу с ним. Он рассказывал, что звонил сестрам в Германию и они настоятельно зовут его в гости. Лева сказал, что приедет со мной.
– Ну уж нет, – ответила средняя сестра, – нам никакие твои дамы не нужны, не собираемся тебя делить ни с кем.
Он говорил это с легкой улыбкой, может, не осознавая, как это ранит меня. Хотя вряд ли, он должен был это понимать, и его улыбка была защитной реакцией, я думаю. Еще он сказал, что хотел познакомить меня с дочерью, на что та ответила:
– Ну папа, как ты ее к нам приведешь, что мы скажем девочкам (внучкам 10 и 12 лет), ведь к нам и их родная бабушка приходит.
Странная позиция. Девочки большие и должны понимать, что дедушка живет отдельно уже двадцать лет и имеет право на собственную личную жизнь. Сердце мое сжалось: неужели впереди меня ждут серьезные проблемы?
В один из дней я положила ему на стол 400 долларов, что он присылал мне. Лева аж взвился:
– Вот поэтому у нас ничего и не получается. Забери.
– Что не получается и почему? Мне это непонятно, и это хуже всего.
Лева много говорил о чувствах, мне это не нравилось, ну, может, просто соскучился, раньше сам не любил пустые разговоры. Говорил, что его никто никогда так не любил, и если сложить вместе всех его любовниц и еще умножить на сто, все равно не получится одна Катя. Высокая оценка. Однако это не мешало ему вспоминать частенько ту же Марину.