— Государь пришел в крайнюю степень раздражения, — не стал возражать моему требованию его милость. — Он вдруг вспомнил, как вольно вел себя Дренг на каком-то торжестве. Что ответил глупость, будто бы опозорил своего короля, и всё в таком духе. И чем больше выговаривал, тем сильней прорывался его гнев. В конце концов, Его Величество пригрозил своему любимцу опалой и изгнанием из дворца, если тот не возьмется за ум. Но в конце своей речи, когда буря поутихла, король объявил, что вы для Олива неподходящая невеста. И если тот собрался жениться, то государь подберет ему достойную девушку. После крикнул камердинера графа и велел вынести из покоев любимца «эту мазню», как выразился наш венценосец. Впрочем, уже на лестнице по приказу короля портрет был передан стражу, и о его дальнейшей судьбе Дренг узнал уже от магистра, потому что ему пока запрещено являться на глаза монарху. Хотя, как признался Олив, он переживал, что государь испортит чудесную картину, потому что его гнев на вас был силен…
— Так что же сталось с портретом? — спросила я, сейчас отмахнувшись от королевского недовольства в мой адрес.
— Он находится в кабинете государя, в его личном кабинете в покоях, — с улыбкой ответил Гард. — Стоит у стены, повернутый к ней вашим ликом. Элькос видел, когда навещал короля, и пока тот выходил из кабинета, маг взглянул на картину, положение которой было слишком необычным, чтобы не обратить внимания. К тому же Дренг уже успел пообщаться с магистром, и тот, сам чувствуя любопытство, решил разузнать о судьбе портрета. Найдя его, был удовлетворен и рассказал об этом графу.
— Отвернул к стене, — фыркнула я.
Барон укоризненно покачал головой:
— Усыпите женщину, Шанриз. Думайте трезво. Он не избавился от портрета, а унес к себе. А то, что отвернул… так ведь государь всё еще борется со своим влечением к вам…
— Оно и видно, — проворчала я, кивнув на ложу.
Гард отмахнулся с кривой ухмылкой. После взял меня за руки и заглянул в глаза, насколько это было возможно в сумраке.
— Дорогая вы моя, ни одна из трех кандидаток не сравниться с вами. Они… обычные. В них нет ничего примечательного, кроме красоты. И никто из них не рискнет спорить с государем и что-то доказывать. Я поговорил с каждой, и никто из троих не вызвал желания подойти снова. Что до короля… После того, как Дренг вернулся от вас, Его Величество был вне себя от ярости.
— Значит, Олив передал ему всё, что я сказала, — усмехнулась я.
— Что вы, ваша милость, — отмахнулся Фьер. — Лишь то, что ваши убеждения не изменились, и что вы возмущены обещанием пристроить вас в хорошие руки после того, как король вами пресытится. Дренг передал отказ, сопроводив несколькими комментариями, но остальное оставил при себе. Государь явился к тетке в тот же вечер и провел его рядом с баронессой Клотт — это новая фрейлина с черными волосами. Он оказывал ей всяческие знаки внимания. На следующий день пришел снова, а на утро третьего дня баронесса вышла из его покоев, уверенная, что стала новой фавориткой. Однако вечером король к герцогине не явился, а на музыкальном вечере, который устроила Ее Высочество, и где присутствовал и ее брат и тетка с фрейлинами, он флиртовал с графиней Тизен — та, которая напоминает Серпину Хальт. С баронессой Клотт только поздоровался и не более.