— А Граби пусть споет! — воскликнула баронесса Набо. — О-о, у нее такой восхитительный голос!
— Милости просим, — с вежливой улыбкой ответила матушка.
— Я нынче не в голосе, — тускло ответила Граби. — Прошу меня простить.
— И хвала Богам, — шепнул Трикстер.
— Если баронесса Мадести не против, то я с удовольствием спою под ее аккомпанемент, — посмотрев на Амбер, произнес Рэйг Гамарис.
— С удовольствием, — со смущенной улыбкой ответила сестрица.
— Его сиятельство весьма недурно поет, — шепнул мне барон Трикстер.
— Мы сейчас это проверим, — ответила я, устраиваясь поудобней.
— А может и вы… — барон посмотрел на меня искушающим взглядом, и я усмехнулась:
— Знаете, что сказал Его Величество, однажды услышав, как я пою гимн Камерата? — взгляд его милости из искушающего стал заинтересованным, и я продолжила: — Государь попросил пощады. Я поклялась больше никогда не петь. Поверьте, лучше эту клятву не нарушать. — После обернулась к сестрице, уже усевшейся за инструмент: — Просим, господа артисты.
— Просим! — подхватил Трикстер, кажется, решивший поверить мне на слово.
Граф Гамарис склонился к моей сестрице, что-то негромко произнес, и Амберли, кивнув, пробежалась пальцами по клавишам. По гостиной разлилась мелодия знакомого романса. Рэйг расправил плечи, дожидаясь своего вступления. В это мгновение в гостиную вошел лакей, он приблизился к моему отцу, что-то шепнул, и батюшка ответил кивком. А потом Рэйг запел, и я переключила на него внимание.
Голос у его сиятельства был и вправду недурен. Граф обладал приятным баритоном, более того, оказался артистичен. Он тонко чувствовал мелодию, и романс в его исполнении превратился в чувственную песню, пронизанную искренними переживаниями. Верней сказать, создавалось такое ощущение. И в моменты признаний, он оборачивался к Амбер. Сестрица заметно смущалась, но на губах ее играла улыбка. Ей нравилось. Оставалось надеяться, что трезвость ума еще не полностью покинула ее прелестную головку.
— Ваша милость.
Я подняла голову и встретилась взглядом с Элдером Гендриком. Значит, это о нем докладывал лакей. Пение еще продолжалось, и я, приветливо улыбнувшись графу, шепнула:
— Доброго вечера, ваше сиятельство. Приятно видеть вас снова, присаживайтесь к нам, окажите милость.
— Доброго вечера, — немного сухо ответил Элдер, здороваясь сразу со мной и с бароном Трикстером. — Благодарю, — кивнул он уже мне одной и сел рядом со мной.
В это мгновение романс завершился. Отзвучали последние аккорды, и благодарная публика наградила артистов заслуженными аплодисментами. Граф Гамарис подошел к Амберли, склонился, чтобы еще что-то сказать ей, и я поняла по положению его руки и пунцовому лицу сестрицы, что он приобнял ее за на талию. Прищурившись, я некоторое время наблюдала за происходящим, даже собралась встать и подойти, но Рэйг распрямился и встал на прежнее место. Амбер вздохнула, стрельнула в него глазами, однако взяла себя в руки и вновь заиграла.