Слуга в темном одеянии подскочил и направил на Эддралдера пистолет. Один из стоявших возле Меррикс схватил ее за волосы и запрокинул ей голову с такой яростью, что, даже корчась в конвульсиях, девушка ахнула от боли.
Но Глиммери мотнул головой из стороны в сторону.
– Он все понимает, – сказал Эддралдер, отталкивая пистолет. – Его жизнь зависит от одного из этих шприцев. Вот что я тебе обещаю, Глиммери, пока еще остаюсь твоим врачом. У тебя около шести часов, чтобы ввести правильный препарат. Потом ты либо умрешь, либо твое состояние станет таким дрянным, что от противоядия будет уже мало толку. Дело твое дрянь, Дело-Дрянь. Как звучит, а? – Эддралдер встал. – Ты обеспечишь сестрам Несс, их товарищам, раненой, Меррикс и мне беспрепятственный проход к порту. Ты предоставишь им все, о чем они попросят, и мы улетим. Как только окажемся в безопасности, я сообщу, какой шприц использовать. Ты, конечно, волен рискнуть. Предоставляю твоему воображению решать, как на тебя подействует содержимое любого из пяти шприцев.
Парализующий токсин явно брал свое, но все же Глиммери сумел заговорить:
– Ты…
– На твоем месте я бы поберег силы, – сказал Эддралдер не без присущей врачам доброты. – Они тебе понадобятся. А вот еще ряд условий вдобавок к уже предъявленным, они тоже не обсуждаются. Я возьму в больнице лекарства – ровно столько, сколько нужно для наших ближайших задач. Сестрам Несс будет предоставлено вакуумное снаряжение для всей компании, включая Меррикс и Страмбли. Обойдемся без обмана, без уловок. В твоих интересах обеспечить беспрепятственный вылет, ведь чем скорее мы окажемся в безопасности, тем скорее я смогу послать информацию, от которой зависит твоя жизнь. Это понятно?
Ценой героического напряжения воли Глиммери удалось кивнуть.
– Очень хорошо, – сказал Эддралдер. – Я думаю, мы пришли к соглашению. – И обратился к Фуре: – Наш уговор в силе, капитан?
Похоже, этот вопрос застал Фуру врасплох, но она сохранила самообладание самым похвальным образом.
– Да… Он в силе, доктор.
Она вонзила в меня вопросительный взгляд, но это продлилось всего лишь миг, и вряд ли еще кто-нибудь заметил.
– Хорошо, – сказал Эддралдер. – Тогда приступим. Мистер Глиммери будет благодарен нам за то, что мы не задержались ни на минуту сверх необходимого.
Мистер Глиммери смотрел на нас глазами, которые от ужаса расширились еще больше. У него синели губы, ему было все труднее дышать. Наверное, в тот момент он хотел сказать нам очень многое.
– Один из шести, – сказала я, кивая на шприцы.
Люди Глиммери пошли на сотрудничество неохотно. Доктору Эддралдеру позволили взять переносную аптечку, которую он набил до отказа, а Прозор и Фура позаботились о том, чтобы у всех нас было необходимое вакуумное снаряжение для недолгого перехода к катеру. Это оказалось проще, чем я ожидала, хотя потребовалось несколько минут, чтобы нужные части были доставлены в больницу. Глиммери, должно быть, держал запас деталей для скафандров у себя во дворце на случай, если ему и его помощникам срочно понадобится выйти в вакуум. Когда мы закончили сборы, нас оставили в покое. Правда, это был относительный покой: головорезы Глиммери стояли вокруг нас с пистолетами и клинками, страстно желая ими воспользоваться, но уловка доктора Эддралдера окутала нас завесой, непроницаемой, как поле шарльера. Если бы ненависть можно было разлить по бутылкам, мы могли бы обеспечить себя ею на всю жизнь. Меня редко так презирали, как в те последние минуты.