– Не вопрос. Надо будет – просто остановишься там где сейчас стоишь, обронишь монетку на землю и иди себе на ярмарку. Минута-две и доставим. Только секи хвосты. Волков видишь – лучше ничего не бросай. Гарантию снимаем при такой постанове.
– Лады. Это тебе аванс, – я щелчком подкинул монету и тощий быстрым движением перехватил ее еще на подлете, а затем ловко отправил в карман.
Ну с такой ловкостью он точно не нарик. Либо от местного зелья нет серьезных побочных эффектов. Впрочем, опытные барыги сами свою дрянь никогда не принимают. А по этому кадру видно, что он уже собаку съел на этом деле.
– Давай еще серебряный. И я с тобой прогуляюсь, раз торопишься.
Я отдал ему вторую монетку, и мы не спеша пошли вперед. Знания и знакомства никогда не лишние, даже в таких кругах.
– Полные расклады тебе не светят, но парень ты интересный. Не местный. Погоди, угадаю, – он внимательно присмотрелся к моему лицу, – Каварец?
– Ага, угадал.
Хрен знает, кого он имел ввиду, но дать ему порадоваться за свою проницательность вполне себе хорошая идея.
– В общем у меня есть крост, и есть фиба.
Я вопросительно поднял бровь.
– Ну крост! Его же с ваших земель тащат! – удивился он.
– Да я за фибу интересуюсь, – быстро сориентировался я. – Если что интересное, может и прикуплю домой.
– Фиба под язык кладется. Вещь убойная, но отходняки жесткие. На крост волки глаза закрывают, если для себя, а не на барыжку. А вот фибу найдут – считай приехали. Загребут и в вату засунут на неделю, а там на корабль и покорять горы.
– Вата? – удивился я. Про горы тоже было интересно, но я предположил, что это каторжные рудники. А полным профаном выглядеть не хотелось.
– Тюрьма такая, с мягкими стенами, чтобы торчок себе повредить ничего не смог, пока его ломает. Спеленают и бросят внутрь.
– А просто в кандалы?
– Да ты че! Он же себе руки поотрывает.
– Погоди, а в чем тогда интерес так себя мучать?
– Э-э-э. Во-первых ты никогда не просечешь, что торчок под фибой. Но вот закидываться ей постоянно надо, иначе при ломке можно ласты склеить. Она дешевая, некоторые всю жизнь под ней проживают. Правда короткую.
– А ты сам-то пробовал?
– Разок. И тянуло после этого повторить, как кобеля к суке во время течки.
– И какой приход?
– Ускоряет, мама не горюй. Я книжку за ночь прочел, хотя терпеть их не могу. И все до каждой буковки помнил, пока не отпустило. А еще можно подраться под этим делом – вокруг все словно замирает. Он тебе подачу в челюсть сует, а ты в это время успеваешь в носу поковырять, а то и ответочку выдать, да такую, что не увернутся.