– О, да ты покраснел, паршивец, – хохотнул мой друг, потрепав мои волосы.
– Иди к черту, – процедил я сквозь зубы, сбрасывая его руку.
– Хороша цыпа с такими розовенькими сосками. Вкусно их облизывать?
Меня тошнило от каждого слова, произнесенного моим лучшим другом. Ситуация казалась сюрреалистичной, если осознавать, что сейчас он смаковал детали груди своей собственной сестры.
– Рон! – рявкнул я жестче, чем хотел.
Мой друг сделал шаг назад, подняв обе руки вверх. Одной из них он сжимал голубую папку с документами заказчика.
– Эй, спокойно. Я не знал, что все так серьезно. Ладно, больше не буду шутить насчет ее розовых сладких как мед торчащих сосках.
Этот придурок ехидно ухмылялся и едва успел увернуться, когда я кинул в него степлер. Железная штуковина ударилась о стену, оставив небольшую вмятину, и свалилась на пол.
– Ты чего? Ты мог бы мне голову проломить! – притворно возмутился Рон.
– И было бы мало, – ответил я хмуро, опуская взгляд на стол.
– Слушай, – произнес Рон, положив папку на свой стол и присаживаясь на его край. – А хочешь я тебе сиськи Сандры покажу и мы будем квиты?
– Ну ты и дебил, – усмехнулся я, покачав головой.
– Да, действительно тупая идея. Калеб, а ты случайно не влюбился в нее?
– Это вряд ли.
– Что, совсем никаких чувств?
– Иди уже работай, Опра, – ответил я, смеясь.
– Никаких? Тогда смело заявляю: ты, Калеб, чертово бревно без капли чувств выше своего члена.
Это были последние слова, которые мы произнесли в кабинете. Последние, не касающиеся работы. Я даже не смог нормально ответить ему на его реплику о бревне, потому что где-то в глубине души себя таковым и считал. Я знал, что испытываю к Джемме теплые чувства, привязанность. Но можно ли было назвать это любовью? Едва ли.
Часа в четыре я отправил Джемме – имя которой изменил на «Джессика» в своем телефоне – сообщение.
«Детка, я сегодня не приду, иду с Роном в паб. И не шли мне свои обнаженные фотографии. Сегодня Рон случайно увидел твою грудь. И да, теперь ты Джессика»
Через пару секунд после нажатия кнопки «отправить» мой телефон зазвонил и на экране четко высветилось «Джессика». Благодаря Бога за то, что Рон поехал оплатить заказанные материалы, я снял трубку.
– Детка? – проворковал я, пытаясь сделать голос как можно сексуальнее.
– Не деткай мне! – услышал я гневное шипение Джеммы-Джессики. – Что происходит, Калеб? Как Рон мог увидеть мою грудь?
– Фото, которое ты прислала. Пока я смотрел на него, Рон зашел мне за спину, чтобы взять папку с полки, и увидел на экране твою грудь.
– Боже, он знает о нас?