– А я тебе советую заткнуться и не умничать, – беззлобно буркнул Паша. – Сань, губы будем ему красить?
– Конечно, – она убрала кисточку в коробку. – Губы у русалки должны быть алыми, как коралл.
– Ну, вот, – Паша снял с помады колпачок. – Настя любит посветлее, так что не сильно ярко получится.
– В самый раз. Артур, не надо делать утиные губы, наоборот, растяни их, улыбнись. Да не скалься!
Смуглая курчавая грудь Артура, замотанная в простыню на манер корсета, задрожала от смеха. Засмеялась и Саша:
– Товарищ командир дивизиона живучести, через десять минут вы должны прибыть в центральный пост для начала представления. А вы гримировку срываете.
– Всё, всё, – он поднял ладонь, – рисуй, журналист.
– А я читал, будто в какой-то американской газете журналист переодевался в бабу, чтобы попасть в закрытый клуб для лесбиянок! – Паша блеснул глазами. – Он потом статью написал, а бабы эти у него сто тыщ отсудили.
Артур что-то неопределённо промычал, не закрывая рта. Саша хмыкнула:
– Хочешь последовать их примеру? Дождаться, пока на лодку под видом мужика проберётся журналистка, и подать на неё в суд?
Паша озадаченно потёр лоб.
– Да нет… Зачем в суд? Женщина – это ж хорошо. То есть женщина на подлодке – это плохо, конечно, но судиться я бы не стал. Я бы ей что-нибудь приятное сделал. Чаем бы напоил. Или шилом… бабы пьют шило?
– Смотря какие бабы, – Саша отступила на шаг, разглядывая плод своего труда. – Сойдёт.
– Коломбина, Коломбина, приходи к нам ночевать, – Артур рассеяно улыбнулся. – Мы тебя же, Коломбина, будем долго согревать. Ручки будем целовать – целовать, целовать…
– Это откуда? «Буратино – восемнадцать плюс»?
– Это Покровский, – Артур легонько пихнул Пашу ладонью. – Только не говори, что ты и его не читал.
– Ребят, – Саша взглянула на часы, – пошли.
Артур шагнул вперёд, наступил на русалочий хвост и ухватился за перегородку, едва не растянувшись на полу.
– Блядь! Сань, побудь рыцарем, придержи мне шлейф.
– Только ради вас, миледи, – Саша поклонилась, прижав руку к груди, и подхватила подметавшую пол ткань. – А ты, Паша, будешь идти впереди, открывать нам переборки и кричать: «Дорогу, холопы!»
– Да пошли вы, – буркнул Паша, но кремальеру всё-таки поднял, открыл переборку.
Медленно и осторожно они прошли в соседний отсек, протиснулись между моргающими приборами. Матросы косились на них с улыбками во весь рот, вахтенный хихикал, прикрываясь учётным журналом.
– Товарищ комдив-три, а вам идёт!
Артур свирепо покосился на матроса из-под парика, но Саша видела, как дрожат уголки блестящих губ, стараясь не выдать улыбки.