– Так что Рита в шутку? – тут же подхватил он. Но поскольку к столику подошел официант, спросил её уже о другом. – Ты как относишься к морепродуктам?
– Хорошо, – сказала Юля, мысленно благодаря за предоставленную ей передышку.
– Тогда салат из креветок, фондю…
Что за блюдо, она первый раз о таком слышала. Но ничего, не может же любое блюдо быть настолько несъедобным, что, напрягшись, его нельзя было бы съесть.
– Рита в шутку сказала, что тебе надо было бы жениться на такой, как я.
– А какая ты?
– Якобы, покладистая.
– А на самом деле – нет?
– По крайней мере, долго пользоваться собой вам обоим я не позволю.
– Ого! – присвистнул он. – Слова-то какие ты находишь. Это как же мы тобой пользуемся?
Кажется, разозлившись, она и вправду далеко зашла. Теперь надо выгребать из этого завала.
– Вот скажи, ты и в самом деле, не мог найти другой девушки, чтобы взять ёе с собой? Назло Маргарите. Чтобы она наверняка об этом узнала и в свою очередь стала ревновать тебя. А там, от ревности до любви – один шаг? А та, что попалась вам под руку… Чего с нею церемониться?
– Ты все смешала в одну кучу.
– Куча – не куча, но кое-какой запашок имеется.
Он невольно фыркнул, но опять помрачнел.
– Конечно, это ведь удобно, когда в любой момент можно заслониться от летящей в тебя стрелы другим человеком… Извини!
– Стрелы! И кто же это в тебя стреляет, что за литературные образы.
– Женушка стреляет.
– А ты – в неё.
– А я – в неё, – повторил он.
– Хорошо, а как ты хотел бы сам представить меня?
Он на мгновение задумался.
– Пожалуй, ты права, я скажу, что ты – мой друг, а если кто-то спросит, где Рита, я скажу, что она слегла с ангиной.
Фантазии у него, похоже, кот наплакал.
– Нехорошо говорить о здоровом человеке, что он болен. Примета плохая.
– Ничего, один раз можно и соврать. Я потом свечку поставлю за здравие.
– Скажи лучше, что она уехала в Питер на симпозиум стоматологов.
– А такой есть?
– Есть, – улыбнулась Юля, – да и кто в этом усомнится?
– Скажи, что бы я мог для тебя сделать? – вдруг спросил Лев, внимательно её разглядывая.
– Спасибо, ничего, – удивленно выдавила она.
Но задумалась. Неужели Юля изобразила себя такой несчастной, что Льва проняло. Стыдно стало, что он ею заслоняется?
Принесли салат, и Юля почувствовала, что проголодалась, но постеснялась налегать на еду – не жрать же её позвали!
Правда, потом вдруг на себя же и начала злиться: а зачем ещё? Уж пожрать-то ей ничего не мешает. Она нарочно думала грубо, даже со злостью. Так ей легче было чувствовать себя в своей тарелке. Она устроилась за столом поудобнее и начала с аппетитом есть.