Еще до поездки в Беловежскую пущу, во второй половине ноября Борис Николаевич вел малоприятные беседы с представителями семи ведущих стран — Великобритании, Соединенных Штатов, Италии, Федеративной республики Германии, Франции, Японии, Канады. Этому клубу богатых и успешных предстояло принять неприятное для себя решение отсрочить выплату долгов Советского Союза.
Главы правительств и финансовых ведомств совещались долго. Осознали, что Москве действительно платить нечем. Но их окончательное решение зависело и от того, как они оценят перспективы экономической политики Ельцина — он-то сможет со временем вернуть должок? Потому беседовали не только с Горбачевым и союзными руководителями, но и с президентом России. Подробно расспрашивали о его планах.
Председатель Агентства федеральной безопасности Иваненко от друзей в министерстве иностранных дел получил информацию, что Борис Николаевич среди прочего информировал западных партнеров:
— Я уничтожу Комитет государственной безопасности.
Иваненко обратился к Бурбулису:
— Геннадий Эдуардович, как это понимать?
Госсекретарь предложил:
— Пошли к Ельцину.
Иваненко прямо спросил президента:
— Борис Николаевич, вы обещали ликвидировать КГБ. Я возглавляю эту структуру. И что же нам делать? Мы же создали комитет госбезопасности России, чтобы работать на благо страны.
Ельцин раскрыл карты:
— Я принял решение слить органы государственной безопасности с министерством внутренних дел.
Пораженный неожиданной новостью генерал Иваненко сходу откровенно и недипломатично ответил, что этого делать никак нельзя:
— Борис Николаевич, ну это же как камень в болото.
Не ожидавший возражений Ельцин завелся:
— Кто камень, а кто болото! Вы что-то не понимаете.
Иваненко как профессиональный чекист реагировал очень болезненно:
— Борис Николаевич, это нельзя делать. Эти системы должны работать отдельно. Зачем создавать такой неуправляемый конгломерат?
Пытался найти убедительные аргументы:
— Ведь то, что КГБ и МВД традиционно конкурируют между собой, для вас же лучше! Объединение будет означать победу одной группировки над другой.
Ельцин отрезал:
— Я решение принял. Свое решение менять не буду. Вы многого не понимаете. Ну, если вы не хотите соглашаться с этим предложением, то мы поищем другого человека. Все, разговор окончен!
После этого Ельцин перестал принимать Иваненко. И по телефону руководителя российской госбезопасности с президентом не соединяли. Только с его помощником Виктором Васильевичем Илюшиным, которого Ельцин привез из Свердловска.
Иваненко:
— Я пошел против воли президента. Показал себя несистемным человеком. Системный человек, он чем отличается? Тем, что он в рот начальству смотрит. А я не мог согласиться с идеей слияния нас с министерством внутренних дел. К тому же я видел, какая обстановка в органах МВД. Высшие чины министерства рвались к тому, чтобы получить в свои руки технику прослушивания. Что сейчас и произошло, когда многие службы могут использовать оперативно-технические средства. И этой незаконно добываемой информацией торгуют. Я этого боялся. Категорически выступал за монополизм в этой сфере. Надо МВД или другой службе провести какие-то мероприятия, пусть выписывают задание, идут в суд, получают санкцию. А исполнять будут наши сотрудники. Я настаивал на этом, но, к сожалению, победила другая точка зрения.