Тоже тайна, о которой знало до смерти Ахутина лишь три человека: его жена, он сам и великий менталист Мессинг, побывавший в гостях у генерал-лейтенанта несколько месяцев назад. Да и после, супруга поведала об этой встрече лишь через двадцать пять лет, описав её в своих воспоминаниях. Так что профессор вновь напрягся, нахмурился, повысил голос и сходу наехал на парня:
— Откуда узнал?! Кто за мной следил? Кто установил прослушку?
Киллайд ничуть не смутился:
— Сейчас вы всё равно не поверите моим словам, но чуть позже получите правдивые ответы на все вопросы. Обещаю! — в планах мемохарба имело место привлечение и этого виднейшего деятеля медицины к запланированным и уже начавшимся преобразованиям. Через него можно было выйти на кремлёвский контингент политиков, на иных врачей, лечащих лиц, засевших у кормила власти. Мало того, если бы вдруг сейчас Ахутин рассердился, устроил ор со скандалом, то и его нашлось бы чем приструнить. Потому что безгрешных в то время не было, на каждого имелся хоть небольшой, но компромат. А почти на всех «шишек» покрупнее — компромата хватало с лихвой.
Да и разговор юный гость постарался перевести в мирное, нужное именно ему русло:
— Сейчас же нам с невестой надо оформить вступительные документы и получить подтверждение, что мы приняты. Вам это не сложно, достаточно сделать устное распоряжение.
И опять, довольно симпатичное лицо Ахутина скривилось в сомнении:
— Решили здесь учиться?.. Вдвоём?.. А ведь для этого несколько иные знания нужны, отличные от ментальных практик.
— Знания у нас есть! Как и документы об окончании школы с отличием! — Шульга протянул через стол аттестаты руководителю кафедры. — Вдобавок к этому мы самостоятельно прошли программу обучения за первый курс института. Можно сказать, что и за второй — тоже. Если говорить о Насте. Я же спокойно могу экзаменоваться по теоретическим знаниям третьего курса. Задавайте нам любые вопросы по темам, и мы сходу отвечаем.
— Так-таки и любые? — хмыкал профессор, рассматривая документы. — Да ещё в таком юном возрасте?!.. Хе! Не смешно, даже… Но… Чисто из академического интереса, несколько вопросов таки задам.
В этот день Ахутин был невероятно занят. И затянувшаяся беседа со странными визитёрами, ломала все его планы и составленные графики работы. К тому же он сразу осудил мысленно прозвучавшее хвастовство. Хоть и сам был гением в медицине, но признать в данных школьниках знания студентов второго курса — это превышало все границы здравого смысла и ломало привычные стереотипы.
А, с другой стороны, некое чудо ведь произошло! Постоянно ноющее сердечко вдруг перестало болеть. Настроение резко скакнуло в заоблачную высь. Жажда деятельности, и так присущая генералу во всём, поползла на отметку «Горы сверну!». Так почему бы и не проэкзаменовать зазнавшегося целителя самыми каверзными вопросами?