Весь флот, на который треттинцы возлагали надежды, пылал. Кажется, само море горело зловещим пламенем той стороны. Жар внезапно дохнул столь близко, что капитан взвыл. Одежда тлела, кожу щипало, и от волос потянуло паленым. Они разминулись со смертью лишь на ярд. Стена сомкнулась за кормой, жадно пожрав неповоротливый аринийский кодрас. Краткий вопль погибшей команды взлетел и оборвался. Гутер, несмотря на боль в руках, штурвал не выпустил, держа нос корабля от берега.
Он стоял так еще с десяток минут, пока свежий, не пахнущий гарью ветер не понес «Дары ветров» в открытое море. Его резвый «дельфин» набирал уверенный ход, и Гутер окликнул Ферни, передав управление. Лицо у помощника было ярко-розовым, на лбу вздулись волдыри, а в глазах стыла растерянность. Дагеварец полагал, что выглядит ничуть не лучше.
Хотелось достать из трюма бочонок рома и напиться. Но он понимал, что сейчас важнее найти банку с мутской мазью и начать лечение всех, кто пострадал.
Прежде чем спуститься в трюм, Гутер бросил последний взгляд за корму. На синюю полосу жуткого берега, на странные паукообразные тени, мечущиеся среди пожара, и на Риону, в которую пришли шаутты.
Если бы не гвардейцы герцога, расчищавшие дорогу на пути кареты по запруженным улицам, Шерон с Мильвио опоздали бы к началу представления, которое почти полгода готовили артисты в Каскадном дворце.
Благородные зрители, заполнившие амфитеатр в Счастливом саду, сильно отличались от тех, кто приходил на выступления «Радостного мира». Здесь не было ни веселья, ни свободы, ни легкости.
Иные правила, о них она могла только догадываться.
И цирк тоже был иной.
Помпезный. Золотой. Тяжеловесный.
Один занавес, пока закрывавший сцену, стоил больше, чем некоторые бродячие цирки целиком.
– Говорят, они великолепные, – шепнула Шерон Мильвио.
– Никогда не видел их выступлений.
– Зачем я вообще согласилась?..
– Потому что ты вежливая. И понимаешь, что такой мелочью, как отказ посмотреть акробатов, обижать герцога не стоит.
– Тэо все равно лучший.
– Неоспоримый факт. Но его светлости мы сообщать это не станем. – Он весело подмигнул ей.
И Шерон улыбнулась. Этот Мильвио, знакомый и привычный, был ей куда ближе, чем тот, что стоял рядом с телом Нейси. Она понимала, что оба они настоящие, придется привыкнуть и к тому образу, что напугал ее. Знала, что тот старый волшебник, переживший войны и смерть друзей, лишенный магии, еще появится.
Им подготовили лучшие места, рядом с герцогом, прямо в самом центре толпы, украшенной бархатом, шелком, золотом, жемчугом и сверкающими драгоценными камнями. Слишком много знатных людей и слишком много внимания. Она знала, что будут смотреть и оценивать. Составлять мнение и запоминать все, что скажет или сделает.