Ну, кроме вызова сулла, разумеется.
Стража у ворот задала Тэо, как и всем, кто приходит в город, несколько коротких вопросов. Кто такие? Откуда? С какой целью? На какой срок? Их вполне удовлетворили брат и сестра из циркачей – акробат и гадалка на хрустальном шаре, приехавшие в столицу, как и многие другие артисты, чтобы принять участие в уличном фестивале.
А вот сумма, которую пришлось заплатить за въезд, удивила даже Бланку. Одна рен-марка с человека – запредельный сбор для города.
– Раньше так не было, господин, – сказал Тэо, которого отправили к сборщику.
– Так раньше и таких событий не случалось. Война с каждым днем все ближе, парень, – услышала Бланка немолодой, чуть усталый голос сборщика налога, который уже не в первый раз объяснял возмущенным гостям столицы, что происходит. – Надо готовить запасы на случай неприятностей, обновить укрепления, закупить стрелы и… всякое. Солдатам жалованье платить, да корабли теперь строят, это тоже обходится недешево. Если, не дай Шестеро, проклятущий горный герцог со своей ведьмой-пророчицей к городу подойдет, коли не удержим и не разобьем мы их ранее, то вас кормить, греть придется. И защищать. Вот за это и платите. Война. Цены поднимаются.
– И многие платят, господин? – Две монеты упали в ящик сборщика.
– Ну, у кого есть, тот платит. Или кому надо за внешнее кольцо стен. Кто-то, конечно, и уходит. Вот. Возьми на себя и даму свою. Жетоны на месяц, чтобы страже показывать, если спросят, заплатил ли ты въездной налог. Пока этого не требуют, но, как понимаешь, все может быстро измениться. Через месяц советую вам найти кого-то из сборщиков и заплатить снова, если, конечно, не уедете. Потому что без этих штук вас ждет уже не рен-марка, а три. И выкинут взашей подальше от Рионы. Доброго вам дня.
У этого города был вкус желчи. Горький до рвоты. Вкус желчи и потерянных, давно забытых и теперь поднявшихся из склепа надежд прошлой жизни.
Лавиани, считавшая, что все давно уже подзабыто, занесено песком ирифи, поняла, что ощущает себя некомфортно. Нервничает. Тихо злится. И… страдает?
Да. Чего уж скрывать. Страдает о минувшем. О том, что было, что могло бы быть и что никогда уже не случится. Хотя столько лет прошло.
– До хрена гадских бесконечных и быстрых лет, рыба полосатая, – прошептала она, но Шерон, с капюшоном на голове сидевшая в тени маленькой веранды не менее маленького заведения, продающего жаренную в масле речную рыбу, дешевое белое вино и улиток (обожаемых крестьянами и простым людом Треттини), услышала.
– С тобой все хорошо?