Естественно, что эти пацаны знали учебный самолетик, в отличие от одного технолога химического производства. Они же меня обрадовали, в смысле, что угадал – это был «У‑2». Я с грозным видом всезнающего экзаменатора вопрошал:
– Порядок запуска!
Сидящий в кабине парнишка начинал суетливо перебирать тумблеры и краники, озвучивая свои действия. Если я не успевал запомнить, то не менее важным голосом добавлял:
– Помедленнее и почетче! Извольте вырабатывать командирский стиль речи!
В середине доклада экзаменуемого я его прерывал и тыкал в любого из стоящих на скамеечке.
– Что у нас упустил товарищ пилот?
Подсказки тут же сыпались как из рога изобилия – оказывается, надо еще так и так сделать, а вот это действие – было совершенно лишним и относилось к предполетному осмотру. Я уже даже приноровился сам замечать огрехи ребят – как только парни на скамеечках начинали подпрыгивать и рваться подсказать, то это был верный признак того, что пилот в кабине допустил «косяк». Мне оставалось только мотать на ус. По большому счету, моя «шестерочка» (которая изделие ВАЗа) была устроена сложнее. И, пожалуй, умнее. Особенно меня добило, что хвостовым рулем надо было управлять ножными педалями, а не поворотом твистера, как на джойстике. Неудобно же! Ногу вперед, ручку газа на себя (уменьшить обороты), штурвал (это гордое название принадлежало палке посредине кабины) в сторону поворота.
Кто из нас в большей степени учился, а кто учил, оставим за скобками. У ребят в основном большинство вылетов было именно на «У‑2». На боевых машинах у них налета всего по пять-десять часов.
Еще я попался на своих восточных штучках. Ведь специально же не хотел светить навыки. Да и было бы что. Просто принципы того, что стояло на вооружении большинства «бойцов» в 1941-м, несколько отличались от навыков, которым обучали почти в любой нормальной «боевой» секции в 1991-м. Памятуя заповеди нашего тренера и замка в армии {«замок» – заместитель командира взвода}, я ежедневно посвящал полчасика-часок занятиям. Из них половину занимал бег. Ну и что, что неуклюже и медленно. В этом деле главное процесс, а не результат. (К тому же «я инвалид – ножка болит».) Вернее, результат будет, но гораздо позднее. Несколько сержантиков решили бегать со мной. Другие посчитали, что Андрюха Ковалев с его тяжелыми железками – это более достойный образец для подражания. А большинство искренне считали, что десяток приседаний и наклонов с последующим бегом по дорожке вокруг казарменного корпуса – это более чем достаточно и что лучше не спеша покурить и подумать о высоких материях.