Ага, ну да, в доме моих родителей, на их террасе, куда они никогда не пускают посторонних!
— Каждый из присутствующих меньше всего заинтересован в судьбе несчастных наркоманов, ежедневно помирающих на грязных улицах Сиэтла, вдали от нежных глаз обеспеченной прослойки. Для всех нас эта тема — лишь повод проявить себя и привлечь своим огнём мотылька… Каждый, независимо от глубины ума и своего содержания, в первую очередь жаждет одного — обрести пару. И не важно, на одну только ночь или на весь свой жизненный путь, но это — первое, что нас заботит.
— Это нормально. Такова природа человека…
— В природе человека — заблуждаться, совершать тысячи больших и маленьких ошибок, большую часть которых кому-то придётся прощать, но есть и такие, простить которые нельзя, невозможно…
Она опять затягивается… И вот не знаю почему, но почему-то мне это кажется странным. Затянулась — выдала мысль, затянулась — высказала суждение, и так по кругу, словно ритуал какой-то!
— Никто из девяти пребывающих в добром сознании людей не отдаёт себе отчёта в том, что среди них уже есть целых две истинные пары.
Мои брови взлетают:
— Серьёзно? Кто?
— Алекс и Марго.
Меня сотрясает внезапный нервный смешок:
— Мой бабник-брат не сводит своих глаз с тебя! Так что, это всё полная чушь.
— Алексу нужна сильная женщина, намного сильнее его. Издеваясь над незваными гостями, ты и сама не знала, как метко обозначила мужскую суть своего брата. Он в поиске и уже давно, но его цель не так проста в достижении: образ матери.
— Что?!
— Он ищет женщину, похожую на свою мать. Уникальную женщину, такую, которая станет его колыбелью мягкости и нежности, но при этом будет достаточно сильной, чтобы взять первенство в их паре.
Холод теперь уже растекается у меня внутри.
— Марго — такая женщина, и он это уже ощущает, чувствует притяжение, но стереотипы держат его слишком крепко, чтобы отпустить. Но Марго будет его женщиной. Не скоро, примерно через два года. Два года ему потребуется, чтобы осознать и принять свой выбор, неожиданный для него — это и будет тот момент, который мы называем влюблённостью.
— А вторая пара кто? — и на этот раз в моём голосе нет и тени иронии.
— Ты и Эштон.
Я чуть со стула не упала.
— С чего ты это взяла? Он даже не смотрит в мою сторону!
Теперь её очередь рассмеяться.
— Вот и ты тоже в плену своих стереотипов, а от этого слепа! Смотрит! Ещё как смотрит! И не только глазами, сердцем смотрит и видит своё отражение!
— На тебя он смотрит… — мне кажется, или мой голос дрогнул?
— И на меня смотрит, но только своим членом. Да все они, все четверо видят меня через него. Я привыкла, это даже льстит, в каком-то смысле! — снова смеётся.