– И где ты его достала, интересно?
Виктория ответила не сразу.
– Он принадлежал Шейлу, – тихим голосом проговорила она.
Джек не стал расспрашивать дальше. Он продолжал оглядываться и рассматривать спальню девочки. Его внимание привлекла висевшая на одной из стен карта мира, к которой были приколоты разноцветные кнопки.
– А это что? – спросил он, кивком указывая на карту.
Виктория ответила на вопрос не сразу. Джек заметил, что ее глаза заблестели от нахлынувшей вдруг грусти, и на лице девочки появилось необычное, отстраненное выражение. Мальчик спросил себя, с чем оно могло быть связано.
– Она тоже принадлежала Шейлу, – сказала, наконец, Виктория, стараясь вырваться из потока воспоминаний. – Пока он был жив, он отмечал на карте все места, связанные с единорогами, о которых рассказывалось в разных историях и легендах. Я продолжила его дело и даже сама посетила некоторые из этих мест. Но все легенды и сказания очень древние, свежих упоминаний о единорогах просто нет. Словно они никому не попадались на глаза вот уже несколько веков.
Джек с негодованием помотал головой.
– То есть ты продолжала расследование сама… одна? А если бы ты столкнулась с Кирташем?
Виктория не ответила. При упоминании имени убийцы она задрожала. Но, как и раньше, девочка не могла понять природу этой дрожи: то ли она трепетала от страха, который испытывала, то ли… от воспоминания о звуке его голоса, взгляде, прикосновении. Она резко отвернулась: эти мысли сбивали ее с толку.
Джек взял девочку за плечи и посмотрел ей прямо в глаза. Слеза Единорога – кулон, который ей подарил Шейл два года назад на день рождения, – сверкнул на груди, отзываясь на упавший на него свет лампы.
– Понимаю, – сказал он, и его голос прозвучал серьезно. – Ты пытаешься спровоцировать вашу встречу, так?
Виктория, испугавшись, посмотрела на него. Не может быть, чтобы он догадался о мыслях, крутящихся в ее голове… или о чувствах в сердце.
– Послушай меня, Виктория, оно того не стоит. Понимаешь? Знаю, что ты до сих пор в ярости на него из-за Шейла, но тебе не нужно пытаться встретиться с Кирташем в одиночку. Если мы сразимся с ним все вместе, то, возможно, мы покончим с ним навсегда.
Виктория с облегчением выдохнула. Она не хотела даже думать о том, что сказали бы ее друзья, если бы узнали, какие чувства вызывал в ней Кирташ. Среди них не было ненависти, которую она как член «Сопротивления» должна была испытывать к нему.
– Кто бы говорил, – ответила девочка. – Почему ты считаешь, что я одна стала бы продолжать борьбу?
Джек не рассердился. Напротив, он только улыбнулся, принимая упрек.