Алеша отбросил гусельки, они мягко шлепнули в траву.
— Нескладная песня! — трезвым голосом произнес он. — Я лучше другую сложу. Это нетрудно, нужно только подумать. Ты, одначе, все сожрал, пока я пел…
— И не притронулся… — смутился Илейка.
— Врешь, конечно. — обиженно протянул Алеша. — Пока я глаза закрытыми держал, ты слопал. Это нечестно! Дай хоть кусочек, хоть косточку.
Он жадно схватил протянутым ему кусок и стал жевать. Над ним все кружилась, подрагивая бисерными крылышками, стрекоза. Алеша, раза два отогнал ее рукой, разозлился:
— Вот тварь! Крутится у меня под носом.
Тут же поперхнулся и долго старался откашлять застрявшую в горле кость.
— Ну-ка, ударь по спине — подавился.
Илейка ухмыльнулся, спрятал улыбку и усы и. размахнувшись так хватил Поповича по спине, что тот кубарем скатился к самой воде и замочил рясу. Вытаращил глаза и долго не мог перевести дух.
— Это тебе, чтоб впредь не хвастал! — рассмеялся Илейка.
— Ну н ну! — наконец вымолвил Алеша. — А с виду ты неприметный. Будто копытом конь лягнул. Но я тебя на копье возьму, слышишь? Ах ты, мужичье!
Алеша действительно схватился за копье, но Илейка так глянул на него, что тот сразу осекся.
— Любя я. — буркнул Илейка, и Попович, почесав спину, нехотя протянул руку:
— Ладно, будем водить дружбу. Судьба у нас, верно, одна — изгойская. Как зовут тебя?
— Ильей Муромцем. — не без гордости сказал Илейка.
— Как же — слыхал, а когда кубарем летел, так и подумал, что Илейка ты Муромский.
— Куда путь держишь, Алеша?
— А не знаю. Куда ветром подует, туда и покачусь, что мне…
— Едем со мной к Чернигову. Сила сбирается печенежская, несметная сила.
— Едем — где война, там и пожива!
Илейка бодро вскочил на коня, он был рад, что встретил товарища по судьбе, с кем и словом можно перекинуться в дороге, и заснуть часок-другой, не опасаясь нападения. Взобрался на свою лошадку без седла и Попович. Шагом тронулись в путь. Едва выехали из перелеска — потянуло гарью, послышался отдаленный гул, топот конских копыт. Мирное за несколько минут до того село пылало, объятое огнем. Печенеги подожгли его сразу с двух сторон и скрылись. Никто ахнуть не успел, как запылала деревенька, несколько человек повалились, проткнутые тугими тростяными стрелами, а степняки уже пылили где-то па горизонте. Копья скрещивались над их головами, всадники сливались в одну неясную точку.
— Вот оно, — протянул руку Илья и зло сплюнул в сторону, — а мы в тени прохлаждаемся.
Он с укором посмотрел на Алешу, но тот даже ухом не повел.
— Скрылись совсем степняки, не догнать, — равнодушно протянул Попович, сорвал с маслины цветущую золотыми рассыпчатыми звездочками ветвь, заткнул ее себе за ухо. — На наш век хватит.