Через два часа неторопливого движения по на девяносто девять и девять десятых процента разнесенных в мелкий щебень достижениями погибшей цивилизации меня настигло понимание, почему природа не смогла взять свое. Какое-то мощное оружие когда-то ударило сверху и пропахало среди теперь едва угадывающихся улиц целый небольшой каньон, метров триста длиной и с десяток шириной. Внутрь нападало изрядное количество мусора, но дно все равно просматривалось на двадцатиметровой глубине. И во всю высоту стенок провала зияли обнажившиеся коммуникации: перебитые трубы, из некоторых до сих пор лилась вода, торчали разлохматившиеся порванные многожильные кабели, топорщились какие-то заржавленные конструкции из металлических балок. А вот земли и в помине не было — шел все тот же бетон.
Судя по всему, город когда-то был жемчужиной прогресса, так называемой «аркологией». Иначе бы не понадобился такой сумасшедший единый фундамент. Уверен, были тут и зеленые парки, и величественные небоскрёбы — вот только после длительного даже не штурма, а старательного уничтожения следы былого великолепия угадывались кое-где лишь с огромным трудом. Столица одной из двух противоборствующих сторон? Учитывая пролегающую высокоскоростную трассу из стабилизированных материалов — очень даже может быть. Трассу, кстати, надо было еще найти.
Генрих обещал, что дорогу я не пропущу. Проблема скорее была в том, чтобы до неё доехать: кучи обломков прекрасно маскировали ямы и провалы, да и неустойчивые насыпи из бетонной щебенки доверия не внушали, то и дело с треском оползая под гусеницами. После болота последнее, что мне хотелось — застрять еще раз, да еще и на манер муравья в ловушке муравьиного льва. На берегу топи хоть понятно что делать было, а тут? Ну нафиг.
Радовало в окружающем пейзаже разве что отсутствие живности. Ну да, жрать нечего, а ноги переломать на ровном месте раз плюнуть. Представители мегафауны в массе своей пусть и значительно легче «Шестерки», но опасности город для них таит те же самые, что и для меня. А вот почему птеры не пользовались такой замечательной в плане защищенности площадкой для гнездования хотя бы в прямой видимости опушки — это, конечно оставалось загадкой. Но не такой, чтобы её прям хотелось раскрыть. Нет — и хорошо.
Серое на сером с вкраплениями ржавчины изрядно замыливало глаза. Кроме того, и так опасный разрушенный ландшафт ухудшился еще сильнее. После того, как я объехал провал-ущелье, Стали пришлось поминутно буквально протискиваться между остатками конструкций. Причем далеко не всегда остовы железобетонных столбов, колонн или стен при необходимости ломались шестидесятитонным корпусом танка — так что застрять было вполне реально. В какой-то момент я понял, что больше тычусь по сторонам, чем продвигаюсь, зря тратя остатки топлива, и куда быстрее смогу просто пройти пешком. Так и дорогу разведаю, и соляру сэкономлю. Благо, съесть меня тут, очевидно, некому. Главное, не свалиться в какую-нибудь дыру типа колодца.