Вставляю запалы в гранаты и жду, что будет дальше. Враг не торопится, зря рисковать не собирается. Каратели расположились вокруг меня полукольцом метрах в ста. Огня не ведут, чего-то выжидают. Я тоже не стреляю: далеко, а патроны надо беречь. Так проходит несколько минут.
Не знаю, какая сила оторвала меня от земли, быть может, та самая, что подняла перед этим Ткачева и Еремина. Но я встал и, шатаясь, как и они, пошел к лесу. Сейчас не помню, почему это сделал, а тогда, наверное, знал. Добрел до крайнего, одиноко стоявшего дерева, прислонился к нему спиной, но не устоял — упал в снег.
До лесной чащи оставались считанные шаги. Мне бы только немного отдохнуть, и я преодолею этот короткий, но адски тяжелый путь. Видимо, это понял и враг. Загремели выстрелы. На голову посыпались куски коры, ветки, снежная пыль. Переползаю за толстый ствол дерева и, слушая, как со скрежетом впиваются в его промерзлую древесину пули, сознаю теперь, что не все потеряно.
А через несколько секунд отхожу в лес, и вот уже над головой — густые шапки елей. Здесь совсем темно и тихо. Можно не торопясь брести вперед, шаг за шагом уходя к свободе, к жизни…
Через двое суток я снова был в отряде, среди своих.
С болью в сердце рассказал о гибели друзей, о всех подробностях неравного боя. Одно оставалось непонятным: как пронюхали каратели о нашем приходе в деревню. Позже, с помощью жителей этого села, настоящих советских патриотов, удалось установить истину. В то время как крестьяне собирались послушать вести из Москвы, нашелся предатель, который послал малолетнего сына верхом на коне с запиской к своему брату в соседнюю деревню. Последний сообщил немцам о численности нашей группы и ее вооружении, указал, где мы устроили собрание. Остальное уже известно читателю. Именем Родины предатели были приговорены к расстрелу. Этот приговор мы вскоре привели в исполнение.
Жаркие, неравные бои одного за другим вырывали из наших рядов опытных и бесстрашных воинов. В ночной стычке с противником погиб старший лейтенант Подгорный. Теперь мне — летчику — было суждено стать командиром и комиссаром отряда.
Через некоторое время нам стало известно, что в лесах южнее Нелидово действует партизанский отряд, возглавляемый секретарем райкома партии Коровиным. Было решено разыскать его. После встречи мы с Коровиным отправились на их базу. Многое здесь мне сразу понравилось, и прежде всего хорошо подготовленные командные кадры. Удачным, с точки зрения маскировки, было расположение базы, хорошо поставлена дозорная служба. Однако при отряде было большое количество женщин, стариков и детей. Это сужало его боевые возможности, лишало его мобильности. Из трехсот человек лишь четверть составляли активные штыки. Отряд находился в стадии формирования. Он организовывался на основании решения партии и правительства. И это радовало. В его составе были все местные партийные и советские руководители.