– Господин Чемберлен и господин Даладье не только добились от свободного мира осуждения действий СССР, но и поставили вопрос об изгнании русских из Лиги наций!! Вы представляете себе, какой это позор для цивилизованного государства?! – требовательно вопрошал британец. Он говорил так проникновенно и выразительно, что от его слов бедного президента просто бросало в дрожь. Действительно, позор джунглям был ужасным. Что подумает дон Педро?! Что скажет сеньора Амалия?! Как смотреть в глаза благородному сообществу?!
Не приведи господь оказаться на месте Сталина, которого теперь не пустят ни в один приличный дом и не подадут руки при встрече. Все будут только сторониться как прокаженного или вообще перестанут замечать как шу́дру.
Заводя разговор о Лиге наций, хитрые финские союзники скромно забывали о том, что к этому моменту по тем или иным причинам Лигу покинули такие тяжеловесы мировой политики, как Штаты, Германия, Италия и Япония. К декабрю 1939 года из числа ведущих держав в ней оставались лишь Англия и Франция. Одним словом, была Лигой, а стала – фигой.
Это сравнение, данное пролетарским поэтом, было очень точным и весьма емким, но завороженные приглашением в клуб большой европейской политики финны не обратили на этот факт никакого внимания. Главное – от нас не отказались, главное – мы по-прежнему вместе, несмотря на то что все задуманное пошло не так. Нас по-прежнему считают равноправным партнером, и значит, все будет хорошо.
Видя, как господин Каллио обрадовался относительно грядущего изгнания Сталина из Лиги наций, господа визитеры остались довольны результатом своего вояжа. Призвав финского президента держаться и крепиться, а также заверив, что великий дуумвират о них постоянно помнит, они величественно удалились. Много ли надо для наивного и доверчивого туземца. Дружеское похлопывание по плечу и обещание хорошей жизни без каких-либо обязательств. Главное – мы с тобой, а дальше сама-сама-сама.
Совсем в ином ключе протекал разговор англофранцузских союзников с маршалом Маннергеймом. Будь их воля, они бы не стали отрывать шведского барона от фронтовой ставки, куда его отправили господа политиканы, но иного выхода у них не было.
Только такая легендарная фигура, как Маннергейм, победитель русских большевиков и красных финнов, мог встряхнуть и вывести страну из шока, в который ее ввергло начало войны и отступление армии.
Поэтому господа союзники были вынуждены сквозь зубы петь дифирамбы мудрости Каллио и почтительно раскланиваться с человеком, имевшим прочную прогерманскую ориентацию и умевшим отделять котлеты от мух.