— Да-да, — остыл и вошедший, видя искреннее раскаяние Керенского, — Я всё понимаю.
— Вы с чем пришли?
— Да я, собственно, доложить, что все ваши распоряжения выполнены, и юристы под моим руководством готовы дальше работать. Все функции волостных начальников переданы мировым судьям. Я лично проверил все камеры, где работают мировые судьи. Процесс идёт и его не остановить.
— Прекрасно! Спасибо вам, Сергей Иванович, за работу, и сразу же хотел бы вас снова озадачить.
— Да? Я внимательно вас слушаю!
— Нужно продумать закон о запрете наркотических средств. Всех, какие на сегодняшний день известны, все эти производные опиума: морфины, морфий и прочее. Кокаин, гашиш, маковую соломку, марихуану. Всё!
— Но, как же? На каком основании?
— Вот поэтому я и предоставляю это дело вам. Я знаю, вы докопаетесь до самой сути. А когда докопаетесь, то ужаснётесь. Наркотики — это яд и яд очень опасный. Нужно обратиться в медицинскую академию и провести исследования, а потом их опубликовать во всех журналах и газетах на первой полосе. Вы меня понимаете?
— Понимаю, конечно, но в обществе морфий и кокаин считаются безвредными.
— Вот поэтому я и прошу вас подтвердить это соответствующим исследованием. Это нетрудно. Я гарантирую вам, что в Петрограде есть немало людей, уже изрядно подсевших на морфий, и на основании изучения их личностей можно доказать, что наркотики приводят к деградации любого индивидуума, а передозировка либо длительно употребление — к зависимости и ранней смерти. Прошу вас!
— Слушаюсь, Александр Фёдорович, сегодня же возьмусь за это дело.
Уже к вечеру пришёл чиновник из аппарата министра-председателя и сообщил Керенскому, что назавтра, двадцать восьмого марта запланировано заседание Временного правительства. А вслед за ним прибыл клерк и от министра торговли и промышленности и передал листок с табличными данными.
«Итак! — бормоча про себя, думал Керенский. — И что мы сейчас имеем? Ага!». Лежащий перед ним листок с сухими цифрами выдавал следующую картину.
Зарплата среднеквалифицированного рабочего в России составляла около тридцати семи рублей в месяц. А немецкого рабочего — сто марок. Курс марки — 2,16 к рублю, а значит, немец получал сорок шесть рублей в месяц, то есть больше русского. Цены на продукты в Германии были немного выше, но это различие было не принципиально. А вот на жильё немецкий рабочий тратил половину своей зарплаты, а русский — всего двадцать процентов. На питание семьи из пяти человек у русского рабочего уходило до половины зарплаты, пятнадцать процентов — на покупку одежды и ещё оставались деньги.