Официант с профессиональным тактом бросил взгляд на их тарелки.
– Нет, – процедил Жак, – нам больше не надо вина. Только десерт.
Стефани в конце концов положила руку на стол, и ее тотчас же накрыла ладонь Жака. Девушки, размышляла учительница, всегда смиряются. Остаются и продолжают жить – иногда счастливо, иногда нет. И постепенно теряют способность отличать подлинное от подделки. Ну что ж, так ведь оно проще. Отказаться – проще.
И все-таки… Все-таки… В душе Стефани с каждой минутой крепло чувство, что это ее переживание больше никогда не повторится. Что ей выпал уникальный шанс.
Перед ними появились вазочки с мороженым, украшенным веточками мяты. Жак умолк. Стефани решила, что скажет ему после десерта. Если подумать, не такая уж это была блестящая идея – отправиться в «Нормандский эскиз». Ей казалось, что их ужин длится бесконечно долго, словно фильм в замедленном темпе. Жак явно погрузился в собственные мысли. Про арест, тюрьму, инспектора Серенака… Он заново переживал свой позор. Действительно, ему сегодня досталось.
Интересно, он догадывается или нет? Наверное, догадывается. Он успел слишком хорошо ее изучить.
Стефани ела яблочно-ревеневое мороженое. Ей нужны силы. Много сил. Неужели она такое чудовище, что не может подождать хотя бы до завтра?
Жак только что вышел из тюрьмы. Он чувствует обиду и унижение.
Зачем говорить ему сегодня?
Чтобы ускользнуть? Пробраться, немного стыдясь, по полю битвы, аккуратно переступая через трупы? Воспользоваться пожаром, лишь бы спасти собственную шкуру? Неужели в ней столько садизма?
Ей нужны силы.
Она подумала о Лоренсе. О ком же еще? Вот оно, полное взаимопонимание, о котором она так мечтала. Неужели это самообман? Та почти мгновенно возникшая уверенность, что вы не могли не встретиться? Что ты будешь счастлива только с ним и ни с кем другим? Что лишь его руки защитят тебя от всех бед? Что лишь от его голоса по твоему телу пробегут мурашки? Что лишь его смех поможет тебе забыть о том, что было?
Или это жизнь расставляет ей очередную ловушку?
Нет. Она точно знала – нет.
Это было как прыжок в пустоту.
В бездну.
В неизвестность.
Бесконечное, как в «Алисе» Льюиса Кэрролла, падение в Страну чудес.
– Жак, я от тебя ухожу.
День двенадцатый
24 мая 2010 года
(Музей Вернона)
Блуждание
62
Богатства музея Вернона остались недооцененными – очевидно, из-за близости соседнего Живерни, словно накрывшего его своей удушающей тенью. В 2009 году там открылся Музей импрессионистов, но и он мало что изменил. Если сравнивать толчею и гомон музеев на улице Клода Моне и тишину вернонских залов, то лично я предпочитаю последнее. Мне нравится величественное здание, выстроенное в типично нормандском духе на набережной Сены. Это возрастное, хмыкнете вы. Действительно, дышала я тяжело, поскольку с трудом проковыляла через мощеный двор и поднялась по ступенькам к входу, опираясь на палку.