Там, где когда-то стояли великие города, теперь были развалины либо джунгли, поглотившие величественные террасы и роскошные парапеты. Где шествовали когда-то облаченные в золотые одежды императоры – мартышки резвились в кронах деревьев, выросших на месте бывших аллеи для монарших прогулок.
Они шли на катере вверх по течению, и Чиун с грустью констатировал, что все здесь превратилось в джунгли.
Консуэло, в жилах которой текла и испанская кровь, попросила рассказать ей историю Южной Америки. Ее мать была родом из Чили.
– Хроники, составленные Мастерами, интересны только таким же, как они, Мастерам, – ответил Чиун.
– Вам повезло, – буркнул Римо.
– Что делать с сыном, который с таким пренебрежением относится к семейной истории?
– Он ваш сын? – изумилась Консуэло. – Но он не похож на корейца.
Катер медленно продвигался сквозь тучи мошкары, висевшей в воздухе над коричневой от ила рекой, которая, казалось, не имеет конца. Однако мошки садились только на проводника, Консуэло и матросов. Римо и Чиуна они почему-то не трогали.
– Он и слышать не хочет ни о какой азиатской крови, – с горечью посетовал Чиун. – Вот с чем мне приходится мириться.
– Это ужасно, – отозвалась Консуэло. – Но вам не следует стыдиться своего происхождения.
– Я и не стыжусь, – ответил Римо.
– Тогда почему вы скрываете свое корейское происхождение? Я ведь не скрываю, что во мне есть испанская кровь. Никто не должен стыдиться своих предков.
– Да нет, если хотите знать, все совсем наоборот – это он стыдится, что я белый, – сказал Римо.
– О, – протянула Консуэло.
– О, – поддакнул Римо.
– Простите, – сказала она.
Катер свернул в приток, и команда стала нервничать.
Проводник же хранил спокойствие. Римо услышал, как в разговоре то и дело замелькало слово “джири”.
– Что такое джири? – спросила Консуэло у одного матроса, когда проводник ненадолго удалился в каюту, ища спасения от мошки. На Амазонке и ее притоках любые репелленты для мошкары – излюбленное лакомство.
– Ничего хорошего, – сказал матрос.
– А что в нем плохого?
– В них, – поправил матрос. Затем, понизив голос, словно опасаясь, что его могут услышать сами боги, он испуганно зашептал, стараясь поменьше произносить вслух слово, внушавшее ему такой ужас. – Джири везде, вокруг нас. Беда. Беда. – Он сделал руками движение, очертив в воздухе фигуру, похожую на большую дыню, потом свел руки ближе, до размера лимона. – Головы. Они охотятся за головами. Маленькими головами.
– Охотники за головами? Значит, джири охотятся за головами, – уяснила наконец Консуэло.
– Ш-ш, – зашептал парень.