Направляя Голикова в Лондон, Сталин не мог не понять, что таким образом он также ослабляет управление силами военной разведки. Германские дивизии уже вторглись в пределы Советского Союза, захватили часть Белоруссии, продвигались по Прибалтике, рвались к Киеву. У начальника военной разведки, несомненно, было множество сложных и неотложных задач.
Бесспорно, переговоры в Лондоне мог провести если не посол И. Майский, то облеченный большими полномочиями нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов. Возможно, Сталин понимал, что поездка Молотова, который принимал участие в подготовке советско-германского пакта о ненападении, подписанного в Москве в августе 1939 года и получившего отрицательную оценку в английских политических и дипломатических кругах, не вызовет положительной реакции в Лондоне. Сталин мог бы направить в Лондон для переговоров с англичанами кого-либо из влиятельных членов Политбюро. Он и этого не сделал. Верховный главнокомандующий остановил свой выбор на Голикове. Никому не известный в Лондоне генерал-лейтенант должен был провести в английской столице переговоры, в ходе которых могли определиться основные стратегические направления военно-политического сотрудничества СССР и Англии на ближайшие годы. Почему же Сталин остановил свой выбор на Голикове?
На этот вопрос в воспоминаниях Молотова, Голикова и других советских политических деятелей ответа нет. Более того, в некоторых мемуарах утверждается, что Голиков в первой половине 1941 года направлял Сталину сведения, которые имели дезинформационный характер, так как не в полной мере оценивали степень угрозы Советскому Союзу со стороны фашистской Германии.
Если бы это было так, то после вторжения германских войск на территорию Советского Союза Сталин мог бы сурово спросить с начальника военной разведки за предоставление дезинформационных сведений. В этом случае Голиков, скорее всего, был бы снят с должности начальника военной разведки и оказался бы в одном из подвалов Лубянки.
Голиков на Лубянку не попал. Наоборот, он по личному указанию Сталина готовился к поездке в Лондон. Вероятно, Сталин в июле 1941 года уже понял, что Голиков был единственным человеком, который без оглядки на окружавших вождя влиятельных членов советского правительства в апреле, мае и июне 1941 года регулярно докладывал в Генеральный штаб и руководству СССР сведения о нарастании военной угрозы со стороны фашистской Германии. Сталин не мог не знать, что военной разведкой были добыты сведения даже о дне начала войны Германии против СССР. Эти сведения вечером 21 июня 1941 года Голиков приказал специальному посыльному доставить в секретариат Сталина. На пакете, в котором находилось донесение Голикова о том, что 22 июня Германия нападет на Советский Союз, было написано: «Сотрудникам секретариата не вскрывать». Сведения, добытые военной разведкой, полностью подтвердились через несколько часов.