Черт возьми, разве не мог он, как ее работодатель, приказать ей надевать что-нибудь другое?
Он почувствовал, что мысли принимают опасный оборот, но не мог заставить себя отвернуться от окна и продолжал наблюдать за двумя женщинами. В этой картине было что-то уютное и знакомое. Он понял, что они напоминают ему его сестер.
Должно быть, это одна из кузин Карслейк.
Он понимал, что надо отойти от окна, отвернуться, но продолжал, как завороженный, смотреть на них.
Потом на сцене появился Рейс.
* * *
— Доброе утро, леди!
Оглянувшись, Сьюзен увидела Рейса де Вера, появившегося из дверей кабинета с ангельской улыбкой на лице.
— Стоило заговорить о грешном и опасном, как он тут как тут… — пробормотала она.
— Вот и прекрасно, — отозвалась Амелия, бросая на де Вера кокетливый взгляд.
— Миссис Карслейк, — спросил он, поблескивая глазами, — у нас, кажется, новая служанка?
Сьюзен слышала, как возмущенно охнула кузина, и с трудом подавила улыбку. А она-то думала, что никогда больше не улыбнется.
— Не озорничайте, мистер де Вер, — сказала она. — Это моя кузина мисс Карслейк. Амелия, позволь представить тебе мистера де Вера, секретаря лорда Уайверна.
— И друга, — добавил он, подходя ближе и кланяясь. — Быть другом графа — это кое-что значит.
Амелия присела в реверансе, и ямочки, появившиеся на ее щеках, говорили о том, что она преодолела возмущение.
— Вы давно работаете секретарем у графа, мистер де Вер?
— Всего несколько месяцев, но мне кажется, целую вечность, мисс Карслейк.
Оставив их наслаждаться легким флиртом, Сьюзен оглянулась вокруг, выбирая подходящую зелень для букета. По крайней мере Амелия получила то, за чем пришла сюда, — знакомство с интересным, новым в этих местах джентльменом. Выбор молодых людей в округе был невелик, к тому же все они были давно знакомы.
Интересно, посмотрела ли Амелия родословную де Вера в одном из справочников и что она там обнаружила? Сьюзен почему-то была уверена, что он не является обычным секретарем, пробивающим себе дорогу в жизни. Для этого он был слишком уверен в себе.
Обходя сад под аккомпанемент их голосов, прерываемых взрывами смеха, она вспомнила о вопросе Амелии, оставшемся без ответа: сколько еще времени она намерена пробыть здесь?
Теперь здесь ее больше ничто не удерживает.
Ничто.
При этой мысли сразу же защемило сердце: уезжать отсюда ей явно не хотелось. По крайней мере до тех пор, пока здесь находится Кон. Пусть даже это будут крошки со стола, она останется здесь ради них.
А вдруг он снова позовет ее в свою комнату?
Безнравственно даже думать об этом, но она не могла ничего поделать с собой. Она полагала, что у нее не хватит сил отказаться и не пойти, если он позовет.